Последняя песнь бабочки - Иван Иванович Любенко

или просто тихо закрыть эту часть расследования. Ведь, строго говоря, никто не пострадал от чёртова шоколада. Правосудие свершится над тем, кто затянул петлю на шее баронессы. Возможно, это тоже его рук дело, но доказательств на этот счёт у меня пока нет.

Ардашев задумчиво кивнул. Выходит, он не ошибся с Эвиденцбюро. Но от этого легче не стало. Он поднял взгляд на полицейского и проговорил:

— Что ж, инспектор, тогда будем искать эти самые доказательства. И в связи с этим у меня имеется к вам просьба: мне нужны материалы — протоколы осмотра мест происшествий и фотографии — по четырём погибшим женщинам: Монике Коста, Ассанте Моретти, Виттории Карбоне и Клэр Валуа.

Бертран удивлённо вскинул брови:

— Кто это? И откуда у вас эти фамилии?

— Я не терял времени даром, — пояснил Клим. — Просматривал подшивки местных газет за прошлый и нынешний год. Хотел выяснить, не было ли в Ницце странных смертей женщин. И обнаружил любопытную статистику: дам погибло при загадочных обстоятельствах куда больше, чем кавалеров. Вернее, из мужчин сгинул всего один ниссар — рыбак, который спьяну утонул в море во время шторма.

— И что с того? — насторожился Бертран. — Несчастные случаи, самоубийства…

— Я не поленился посетить места гибели этих четырёх несчастных и даже поговорил кое с кем из свидетелей, — перебил его Ардашев. — У меня сложилось стойкое впечатление, что полиция поторопилась с рапортами об отсутствии оснований к возбуждению уголовных дел. Слишком уж всё гладко. Но подтвердить либо опровергнуть мою гипотезу могут только материалы проверок.

Инспектор пожевал губами, раздумывая. Ардашев был настойчив, и у него не раз была возможность убедиться, что чутьё этого русского журналиста не подводило.

— Хорошо, — наконец согласился Бертран. — Но поиск этих папок в архиве может занять время. Час-два, не меньше. Давайте мне эти фамилии.

Клим достал блокнот, чиркнул выдвижным серебряным карандашом имена на листке, вырвал его и передал полицейскому.

— Возвращайтесь через пару часов, — сказал тот, пряча бумагу в карман. — Я разрешу вам ознакомиться с материалами прямо в моём кабинете. Выносить их нельзя.

— Договорились. А пока вы будете искать, я прошу вашего разрешения посетить морг муниципальной больницы.

— Зачем это вам? — опешил инспектор.

— Я хотел бы ещё раз осмотреть тело Аделин Морель.

Бертран подозрительно прищурился:

— С какой целью? Экспертиза проведена, дело ясное.

— Не знаю, — пожал плечами Ардашев, стараясь говорить безразлично. — Возможно, я хочу с ней ещё раз попрощаться.

— У вас был роман?

— Нет. Но она явно к этому стремилась, — уклончиво ответил Клим.

Инспектор хмыкнул, но возражать не стал. Француз всегда поймёт сердечные дела, даже если они касаются покойников.

— Хорошо. Давайте сюда ваш блокнот и карандаш.

Он быстро набросал несколько строк, размашисто расписался и вернул записную книжку владельцу.

— Покажете это прозектору или санитару морга.

— Благодарю вас.

— Вам известно, как туда добраться? — спросил сыщик.

— Нет, — честно признался Клим.

— Надеюсь, ваш кучер знает, — проворчал Бертран. — Это муниципальная больница Сен-Рош на площади Дефли. Главные ворота вам не нужны, объезжайте здание справа. Там увидите будку привратника. Ему тоже надо показать записку, чтобы пропустил экипаж, но в руки не отдавайте — она пригодится вам внутри. Сейчас там должен быть дежурный служитель или сам доктор.

— Благодарю, инспектор!

— Не стоит! — махнул тот рукой и удалился.

Коляска попалась сразу при выходе из комиссариата. Возница с полуслова понял, куда везти седока. Поездка заняла немного времени, но настроение Клима по мере приближения к больнице начало стремительно портиться, несмотря на то что весна в Ницце была в самом разгаре. Вокруг всё цвело, солнце щедро заливало улицы золотом, но любой нормальный человек не испытает радости по дороге в такое место. Невольно закрадывается мысль, что рано или поздно придёт время и тебя тоже доставят в подобное заведение и это вечное светило будет так же равнодушно сиять над твоим холодным телом.

Экипаж, следуя совету Бертрана, обогнул главный корпус и затормозил возле деревянной будки. Ардашев велел кучеру ждать, а сам протянул в окошко записку Бертрана.

Угрюмый старик в помятой фуражке долго изучал каракули сыщика, потом вернул листок и молча ткнул узловатым пальцем в сторону неприметного здания в глубине двора. Клим туда и зашагал.

К моргу вела узкая каменная дорожка, уходящая вниз. Дипломат спустился по истёртым ступеням и потянул на себя тяжёлую дверь. Петли отозвались противным тоскливым скрипом.

Навстречу посетителю из полумрака коридора вышел человек — мужчина неопределённого возраста, одетый в серый халат. На его добром и открытом лице неуклюже сидели очки в стальной оправе.

— Месье? — вежливо осведомился он.

Ардашев молча показал ему листок с разрешением инспектора. Санитар поднёс бумагу к самому носу, затем кивнул и сказал:

— Пойдёмте, месье, я вас провожу.

Им пришлось пройти через прохладный зал. На сланцевых постаментах лежали тела, накрытые серыми простынями; из-под ткани виднелись только посиневшие ступни с картонными бирками, привязанными к большим пальцам левых ног.

Служитель подвёл гостя к одному из столов в углу и привычным движением откинул простыню. Аделин Морель лежала перед ними, пугающе неподвижная. Смерть заострила её черты, но даже сейчас она была удивительно красива. Всё то же платье из тёмно-вишнёвого бархата казалось здесь, среди мертвецов, неуместно роскошным. Подол слегка задрался, обнажив часть стройной ножки в чёрном чулке. Санитар молча поправил ткань и отошёл. Сложив руки на груди, он тяжело, с надрывом вздохнул.

— Бедная женщина, — с жалостью проговорил он, глядя на покойную. — Такая молодая, такая красивая. Жаль мужа, деток, поди, сиротами оставила. Ей бы жить да жить.

— Она была вдовой, — тихо поправил Клим, склонившись над трупом и рассматривая след лигатуры на её шее.

— Всё одно жалко, — не смутился работник морга, пожав покатыми плечами. — Насмотрелся я тут всякого, месье. Но когда привозят таких красивых… — Он замолчал и отвернулся.

Ардашев вгляделся в лицо покойной, а затем спросил:

— А вы помните ту австрийскую баронессу? Её убили 13 марта.

— Помню, как не помнить, — охотно отозвался тот, протирая очки краем халата. — Я как раз в ту ночь дежурил. Наш доктор говорил, её чулком задушили. В полиции так сказали.

— А кто ещё был в морге при осмотре?

— Врач, судебный следователь с полицейскими и я. Тоже смотрел на неё тогда и думал: смерть забирает красавиц, не разбирая титулов.

— Больше никто не приходил?

— Ещё двое наведывались. Сказали, что из австрийского консульства. Но я документы у них не проверял.

— А не было среди них господина лет сорока с густыми бакенбардами, усами и выбритым подбородком?

— О! Один так и выглядел! Они всё время о чём-то шептались, глядя на