Большая махинация - Балдуин Гроллер

Я медленно шел вдоль рядов и, миновав четвертый прилавок, понял: мои вынужденные прогулки, наконец, обретают смысл, выходящий за рамки скучных врачебных предписаний. Я буду возвращаться сюда снова и снова, пока будет длиться мое курортное мучение.

– Ага… Cherchez la femme?

– Совершенно верно, сударыня. Вы меня знаете. Но тут оказалось нечто совсем удивительное.

– Неужели среди торговок затесалась какая-то графиня?

– О нет. Хотя, полагаю, многие графини могли бы ей позавидовать…

– Она была настолько красива, Дагоберт?

– Не просто красива. Она выбивалась из общего ряда. Представьте себе: среди этих грубых, закаленных непогодой исполинш – хрупкое создание, едва ли не вполовину меньше своих товарок. Воплощенное изящество. Хотя одета ненамного лучше других – на ней был широкий, даже слишком широкий на мой вкус, платок, так что приходилось буквально вглядываться, чтобы разглядеть ее лицо. Но то, как она носила свою одежду, отличало ее от других! И не только это. Осень уже напоминала о себе, и остальные торговки к тому времени влезли в теплые войлочные башмаки, но на ногах этого ангела были очаровательные сапожки, прекрасно видные из-под подобранного платья. Руки – удивительно маленькие и изящные, но крепкие от работы. Раскладывая товар, она повернулась, и я заметил, как блеснуло на пальце обручальное кольцо.

– А лицо? Это же главное, а вы ничего о нем не говорите!

– Это напоследок – самое необычное, что мне доводилось видеть. Вы можете представить себе самое утонченное существо – и все равно ваше воображение не приблизит вас к реальности. Как бы вам это описать… Вы помните прелестные типично английские женские образы, которые Дюморье[33] рисовал для «Панча»? Если бы этот славный художник был жив, она, безусловно, стала бы одной из его любимых моделей. Настоящий идеал английской девушки, несмотря на то что ее волосы темные. Она зачесывает их на пробор так, что искусно уложенная волна мягко обрамляет высокий лоб. Подбородок, губы, изящно очерченный нос – словом, подобная внешность у фрейлины английской королевы ничуть меня бы не удивила. Но найти эти черты у «торговки Софи с Нашмаркта»[34] – такое может сильно озадачить.

– Чтобы поверить вам, я должна отправиться туда и увидеть ее сама, Дагоберт!

– Можете так и поступить, и тогда вы признаете, что я не преувеличиваю. Конечно, я сразу же начал бросать на нее пламенные взгляды, но безуспешно. Она даже не взглянула на меня. На обратном пути повторилась та же история: она меня просто не замечала. А меня, сударыня, это ранит! Ведь я избалован вниманием…

– Я совершенно уверена, мой дорогой Дагоберт, что вы никого не сможете оставить равнодушным!

– Благодарю за высокое мнение, милостивая госпожа, но в данном случае вы меня переоцениваете. На следующий день я снова был там и пытался поймать взгляд этой «фрейлины» – тщетно. Она занималась своим товаром и вообще не смотрела по сторонам. Это заставило меня задуматься.

– Конечно! Вы, мужчины, сразу впадаете в ступор, когда красивая женщина не оказывает вам должного внимания!

– Я искал объяснение этой противоестественной отстраненности и предположил, что она поглощена каким-то внутренним переживанием. Должно быть, что-то занимало все мысли этой молодой женщины. Я еще раз внимательно оглядел ее и заметил две едва уловимые морщинки, идущие от крыльев носа к уголкам рта. Сначала я решил, что это следы перенесенных страданий, физических или душевных. Но это не уменьшило моего интереса к ней, скорее наоборот. Я решил, что если уж покупать фрукты (а я как раз собирался их купить), то только у нее.

И я покупал – раз за разом. Она складывала мне виноград в бумажный пакет, взвешивала, давала сдачу – без малейшего намека на личную заинтересованность. Ни улыбки при моем очередном появлении, ни даже малейшего признака того, что она меня узнает. Мои попытки завязать разговор она игнорировала, отвечала односложно. Короче говоря, демонстрировала полное безразличие. Я мог бы сто лет покупать у нее виноград – и не продвинуться ни на шаг.

– На рынке вы могли рассчитывать только на виноград, Дагоберт.

– Не совсем так, сударыня. Покупатель вправе рассчитывать и на дружелюбную улыбку в придачу. Признаюсь, мой интерес начал угасать. Ее очаровательная внешность и грация движений, конечно, все еще манили меня, но в целом она стала казаться мне… безжизненной. Я пересмотрел все свои психологические теории: те самые тонкие морщинки, придававшие лицу скорбное выражение, теперь казались мне следами злокозненности.

– Как это типично, Дагоберт! Почему мужчины считают, что если женщина им не улыбается, значит, она злобная кошка?

– Действительно, теперь она казалась мне скорее злобной, чем печальной. Чертовски привлекательной, но злобной. Все еще восхищаясь «принцессой среди плебеек», вскоре я получил еще один удар. Однажды я стоял рядом, когда некая дама пожелала купить у нее виноград. К тому времени я уже выяснил, что молодую женщину зовут Анна Бургхольцер, благо связи с полицией упрощают такие вещи…

– С полицией?! Дагоберт, ну как так можно! А она действительно замужем?

– Да. Ее муж был рыбаком…

– Был? Надеюсь, он еще жив?

– Был рыбаком в Кагране, на том берегу Дуная. Оттуда он каждый день отправлялся на промысел еще и в Лобау – историческое место, кстати, рядом располагаются Асперн и Ваграм[35].

– Ну хорошо, а что случилось с той дамой, которая хотела купить виноград?

– Она осмелилась самостоятельно выбрать понравившиеся гроздья и даже попыталась вытащить особенно красивые из-под низа, рискуя обрушить всю пирамиду. Анна Бургхольцер резко одернула ее, но та, возможно, не расслышав или решив, что это к ней не относится, не подчинилась сразу. Тогда Анна разразилась такой яростной тирадой, что дама в ужасе сбежала. Поток ругани ей вслед казался бесконечным. Рыночная торговка сыпала такими отборными оскорблениями, что я и сам остолбенел. Вот она какая оказалась, моя «английская фрейлина»!

– Поделом вам, Дагоберт! Вам достаточно увидеть милое личико, и вы уже готовы приписать человеку все добродетели мира. Вы, мужчины, – пристрастные судьи!

– Теперь она для меня ничем не отличалась от остальных торговок. Мое увлечение угасло, и я решил больше не интересоваться этой особой. Однако на следующий день мое внимание привлекло нечто весьма любопытное. Проходя мимо уже знакомого мне прилавка, я увидел возле Анны Бургхольцер мужчину. Он стоял не перед прилавком, а за ним, совсем рядом с ней. Этот господин сразу же вызвал у меня жгучий интерес. Я начал кружить рядом, наблюдая за ним. Вы замечали, милостивая государыня, что во мне есть что-то от ищейки.

– Замечала, Дагоберт.

– Я учуял след. Этот человек выглядел многообещающе. Любопытный типаж. Он был высок, обладал крепким