Большая махинация - Балдуин Гроллер

class="p1">Мужчина крепко сжал планку, как я и просил. Я щелкнул затвором фотоаппарата – дело было сделано. Он поднял свой мешок (снова послышался тот же звук) и пошел домой. Я же аккуратно припудрил планку тальком и осторожно погрузил штатив в карету.

Но уехал я не сразу. Мне нужно было узнать, не направится ли незнакомец куда-либо после обеда. И действительно: через полчаса он вышел все с тем же мешком и спустился к реке. Через несколько минут я увидел его в лодке перевозчика. Он высадился на противоположном берегу и, повернув направо, тут же пропал в зарослях ивняка.

– Боже, Дагоберт, у меня не хватило бы выдержки на такую слежку!

– Это было необходимо для того, чтобы прийти к правильным выводам. Я уже допустил одну промашку – мужчина меня видел. Следовало избегать дальнейших встреч. Я запомнил его маршрут на тот случай, если придется снова следовать за ним. На лодке я бы, пожалуй, не смог его догнать, но на своих резвых американских рысаках (вы знаете, что я держу отличных лошадей) я мог бы попытаться перехватить его у следующего моста.

– Скажите, Дагоберт, а вам не было страшно?

– Пока еще риск для меня был минимален. Я вернулся домой и, используя вспышку, сделал четкий снимок отпечатков пальцев. Следующее утро я провел за работой в дактилоскопическом отделе у моего друга Вайнлиха. С отпечатками пальцев, сударыня, все пошло совсем иначе, чем с фотографиями! Альбом с изображениями преступников только сбивал с толку. Здесь же не играли роли ни борода, ни выражение лица. Удивительно, как много могут рассказать эти отпечатки, и еще удивительнее те бесконечные вариации, которые на таком крошечном участке тела создает природа. Среди тысяч отпечатков пальцев не найти двух одинаковых. Различия настолько явные, что ошибка исключена.

Мне понадобился всего час, чтобы найти заинтересовавшего меня человека. У меня не возникло и тени сомнения. Фотография лишь подтвердила: да, это он, несмотря на присутствовавшие изменения во внешности.

– Так он действительно оказался преступником? – вмешался Грумбах.

– Я ни секунды в этом не сомневался. Макс Глан, по кличке Ловкий Максл[37], был неоднократно судим, а в последний раз получил пять лет строгого режима. Специализация – кражи со взломом, но известен и тем, что причинял жертвам тяжкие телесные повреждения, если того требовали обстоятельства.

Доктор Вайнлих живо заинтересовался моими изысканиями, но я был сдержан и немногословен. Ведь у художника есть самолюбие. Я хотел сам довести дело до конца. Впрочем, он всегда готов на меня положиться, поскольку в случае успеха лавры достанутся ему. Я страстный охотник, но не жадный до славы.

Мой энтузиазм еще возрос, когда Вайнлих сообщил, что как раз сейчас разыскивает Ловкого Максла. За две недели до этого в районе Хитцинг на вилле его превосходительства фельдмаршал-лейтенанта фон Юнга произошла кража. Был похищен сейф. Преступник следов не оставил, но почерк оказался знакомым.

– Что хранилось в сейфе? – поинтересовалась Виолет.

– Многое. Обер-комиссар сказал, что украдено восемнадцать тысяч крон наличными и почти вдвое больше в ценных бумагах (которыми вор, впрочем, все равно не сумел бы воспользоваться), ряд важных документов и все ордена его превосходительства – весьма внушительная коллекция. Эти слова взволновали меня. Перед глазами возникла фигура с мешком, шагающая по лугам вдоль Дуная… Эти места считаются самыми безлюдными в наших краях. Что там могло понадобиться этому человеку? Подожди, дружочек, подумал я, теперь-то мы возьмемся за тебя всерьез! Мой план казался безукоризненным, но уже на следующий день я обнаружил, что птичка улетела. Максл съехал, и никто не знал куда. Он оказался ловким парнем, знающим толк в конспирации! Для таких, как он, частая смена квартир – лучшая защита.

– И что же вы предприняли дальше, мой бедный Дагоберт? – с участием спросила госпожа Виолет.

– Разозлился, сударыня.

– А когда злость прошла?

– Начал все сначала. Я возобновил прогулки к рынку, и должен признать, что Анна Бургхольцер по-прежнему казалась мне необыкновенно хорошенькой. Вот только мои визиты не принесли никакого результата – тот, кого я ждал, не появлялся. Расспрашивать же ее саму явилось бы непростительной глупостью.

– На вашем месте я бы давно махнула на все рукой, Дагоберт.

– Но у меня не было причин отчаиваться. Напротив, я чувствовал, что крепко держу нити.

– Похвальная уверенность!

– Не забывайте, у меня уже был целый ряд зацепок. Хотите, я их перечислю?

– Нет, Дагоберт, я все помню. Только не знаю, что бы я сделала на вашем месте.

– Дальнейший порядок расследования был для меня очевиден. Поймите, госпожа Виолет, Анна Бургхольцер существовала отнюдь не в вакууме. Она была замужем, и с ее мужем мне предстояло познакомиться. Обманывают ли его, или он сам является членом этой шайки? Я поставил себе целью разыскать рыбака Бургхольцера и наконец добился своего. Однако дома я его не застал – он уже отправился на промысел. Мне описали его стоянку в Лобау, где я его вскоре и обнаружил. Это был молодой еще человек, лет тридцати. Впрочем, он казался старше, поскольку обладал типичной внешностью алкоголика. Коротко подстриженная светлая борода, густые волосы, красное одутловатое лицо и мутные глаза. Он чем-то занимался у самого берега. В пятидесяти шагах стояла его хижина, вполне пригодная для ночлега.

Я быстро нашел с Бургхольцером общий язык. Представился страстным рыболовом, которому его порекомендовали. Спросил, можно ли порыбачить рядом. Все, что поймаю, оставлю ему, поскольку ловлю лишь из спортивного интереса. Он спросил, есть ли у меня официальная лицензия, и, как только я ее предъявил, сразу согласился. Я устроился неподалеку и закинул удочку.

– Теперь Дагоберт стал еще и рыбаком!

– Рыбаки – народ молчаливый. Я просидел несколько часов, не проронив ни слова, сохраняя невозмутимость и полное равнодушие к окружающему миру. Это не мешало мне незаметно наблюдать за Бургхольцером. Ничего особенного не происходило, разве что он частенько прикладывался к любимой фляжке. Ну, об этой его склонности я уже знал.

К десяти утра рыбак объявил перерыв на завтрак и пригласил меня. Настроение у него было отличное: я уже наловил ему рыбы фунтов на восемь-десять. Я ел его сало, пил его самогон и продолжал молчать. Ждал, когда он первым заговорит. А про себя решил, что завтра захвачу свою еду и коньяк, чтобы не оставаться в долгу. Так мы постепенно подружились. Мой коньяк, к которому Бургхольцер отнесся с невероятным почтением (сразу видно знатока), развязал ему язык. Я демонстрировал самый флегматичный настрой, делая вид, что, кроме рыбалки, меня ничто в мире не интересует.

– И вы правда каждый день ездили рыбачить, Дагоберт?

– Именно так, госпожа Виолет, и должен сообщить вам, что рыбалка – весьма увлекательный спорт.

– Но не в этом же была ваша цель! А в вашем расследовании, кажется, вы не продвинулись