Тайна дома на холсте - Юлия Владиславовна Евдокимова

- Да, и отец их все эти годы сопротивляется.

- А Мишель?

- Говорит, что не хочет отнимать у брата наследство. Во всяком случае, когда я разговаривал с ним последний раз, все было именно так.

- И твоя тетушка, Филипп, этим не довольна. И хочет заручиться твоей поддержкой. Вероятно, она согласилась на помолвку с мыслью о состоянии отца Мишеля, которое не придется делить на двоих.

- Мы строим домыслы, а узнаем лишь после моего визита к тете.

Все согласились, что Клавдии не помешает прогулка, и мы с сестрой отправились вместе с Филиппом, чтобы проводить его к тетушке. Во всяком случае до того места, откуда она не сможет нас разглядеть.

Дом Шереметевых стоял на окраине Койволы. Не дача, а целое поместье, с основным домом в три этажа с острым шпилем над крышей, резными балкончиками и крыльцом, обширным садом с роскошной беседкой и несколькими флигелями чуть поодаль, у леса. Если бы этот дом выстроили на месте нашего на холме, он безусловно доминировал бы над всей округой.

Когда мы обогнули подъездную дорогу, высокие и широкие окна сверкали в лучах заходящего солнца, ослепляя. Лес стоял вокруг в нежном сиянии молодой листвы, словно охраняя дом от посторонних глаз.

- Это нечто, не правда ли?- неестественно засмеялся Филипп, даже его открывшийся вид привел в замешательство.

- Давай зайдем, поздороваемся с тетушкой,- предложила вдруг Клавдия.- Просто поздороваемся и отправимся обратно.

Похоже, она почувствовала неуверенность мужа и захотела его поддержать. Мне же эта идея категорически не понравилась. И все же было любопытно. Я никогда не бывала в этом доме и много лет не посещала Койволу.

После прогулки на ветру мы обе были слегка растрепаны и небрежны, наверное потому в глазах лакея, принявшего наши накидки, мелькнуло странное выражение. Во всяком случае, он смотрел на нас свысока.

Внутри дом поражал воображение не меньше, чем снаружи. К деревянному декоративному потолку крепились хрустальные люстры, стены увешаны картинами, пол выложен изысканным паркетом с рисунком, перила лестницы выполнены из кованого железа. А вот гостиная удивила. Минимум мебели, пара композиций весенних лесных цветов, круглый стол со стульями красного дерева. Неужели тетушка Филиппа чувствует себя здесь комфортно? Никогда бы не поверила, вспоминая ее наряды.

Пока мы осматривались, в дверь вбежал молодой мужчина; широкая, почти мальчишеская улыбка вызвала ответную радость на наших лицах.

- Как я рад, что вы зашли, да еще все вместе,- Мишель Шереметев пожал руку Филиппу и повернулся к нам. Клавдия слегка покраснела, от чего стала еще милее.

- Как приятно видеть тебя, Клавдия! Прости, учтивость требует более формального обращения с замужней дамой,- пошутил Шереметев.

- Мишель, дорогой, с чего это нам думать о формальностях? Мы знакомы практически с рождения. Разве не ты отрезал мне бант на платье, когда нам было лет шесть?

Все рассмеялись.

- Соболезную, - теперь Мишель склонился к моей руке.– До нас дошли слухи о смерти вашего супруга, Клеопатра Егоровна.

Я вежливо улыбнулась.– Прошло уже больше года, боль утихла, но я благодарю вас.

Почему они все зовут меня именно так? Во всех документах имя моего отца записано как Георгий, и если между собой его вполне можно звать Егором, то причем тут мое отчество? Клеопатра Егоровна звучит… комично.

- Обычно мы обедаем в шесть часов, — сказал Мишель, взглянув на карманные часы,- Я с удовольствием попрошу отложить ужин еще на полчаса, если вы захотите присоединиться.

- Мы не хотим быть обузой,- вновь покраснела Клавдия.- Мы лишь хотели засвидетельствовать почтение тетушке моего мужа.

В глазах Мишеля мелькнула тень. Он все еще тепло улыбался, но теперь в улыбке читалась печаль. Безусловно он знал, зачем будущая теща настаивала на визите Филиппа.

- Так что вы решили?

Мы не успели ответить, потому что Клавдия с милой улыбкой сообщила, что мы с удовольствием поужинаем с ними.

«Хм… на месте Филиппа я бы немедленно увела супругу домой.»

- Вы все еще занимаетесь живописью, Клеопатра Егоровна?

- Изредка. Почти не пишу.

- Жаль, я подумал, что ваша картина могла бы украсить… этот дом.

Внимание Мишеля отвлек мужчина наверху лестницы. Шереметев явно встревожился. Мужчина не походил ни на светского человека, ни на слугу, в поношенной одежде, чуть сутулившийся. Скорее слуга. Но что он делает на хозяйской лестнице?

Мишель коротко кивнул и мужчина исчез.

-Я должен извиниться.- Мишель мягко улыбнулся.- Мне надо кое-что сделать. Боюсь это не может подождать.

- Конечно, — отозвался Филипп. Судя по его тону он не сомневался, что дело в хозяйственных проблемах, но я не была в этом так уверена.

- С нетерпением жду встречи за ужином.

Служанка проводила нас в комнату, где мы могли умыться, словно не прошли несколько минут по городку, а приехали издалека. Я уже собиралась открыть изящный кран в умывальнике, как послышался пронзительный звук. Несомненно это был голос тетушки моего зятя, но я никогда не слышала, чтобы она говорила так визгливо.

Я минуту колебалась, потом попросила сестру и зятя извиниться перед гостями и сослаться на мое неважное самочувствие и выскочила за дверь. Голос доносился из другого крыла дома, так что я беспрепятственно прошла по лестнице, отыскала свою накидку на вешалке у двери. Позже сестра расскажет мне все в подробностях. Но провести вечер за ужином с Анной Андреевной Андриевской было выше моих сил.

Лишь на улице я почувствовала облегчение. Но даже прекрасный сад у дома не вызвал желания задержаться и я торопливо пошла в сторону нашего дома.

Вечер был прекрасен. Я прошла мимо дома и остановилась у моста. На закате здесь было оживленно: гувернантка вела куда-то двоих воспитанников, женщина в простой одежде торопилась, тянула за собой малыша, тот упирался и хныкал. Мужская фигура застыла на мосту, человек не сводил глаз с поплавка.

Вдали в церкви зазвонили колокола к вечерне и во всей картине была такая красота и умиротворенность, что впервые за долгие годы у меня возникло желание взять в руки кисти.

- Вы по-прежнему находите красоту в закатном свете,- раздался мужской голос за спиной.

Я резко обернулась и чудом не ахнула. Он совсем не изменился, тот же спокойный взгляд из-под очков, легкое смущение.

Сердце бешено заколотилось.

- Вы продолжаете заниматься живописью, Клеопатра Георгиевна? Простите, я должен был представиться, ведь вы наверняка меня не помните.

- Я вас сразу узнала. – сказала я с