Тайна дома на холсте - Юлия Владиславовна Евдокимова

- Ну? Что смотришь? Налетай.

- Я не могу. Это же… вредно. А у меня… тай-цзы, режим… ограничения в питании, в конце концов. В мои годы…

- В твои годы не скачут по лестницам, не носятся по лесам и не ловят убийц. Это во-первых. А во-вторых все перечисленное требует таких затрат, физических и умственных, что пора забыть о диетах и тай-чего-то там, потому что ты скоро исхудаешь от такой потери калорий. Ну? Что смотришь? Открывай рот.

- Диетологи и гастроэнтерологи вообще рекомендуют…- Серафима не договорила, потому что Таисия моментально положила кусочек ледяного сала в теплый блинчик, скрутила трубочку, макнула в сметану, откусила так, что в руке осталась только половинка. С набитым ртом втянула томатный сок и щеки ее раздулись, словно у хомяка.

Подруги завороженно смотрели, как исчезла вторая половина блинчика. За ней последовал следующий, а по лицу Грайлих разлилась блаженная улыбка.

- Э, помедленнее! А то нам ничего не останется!

Когда все трое сыто отвалились на спинке стульев в Лелином кафе, хотелось одного- из последних сил доползти до кровати, рухнуть в нее и не вставать до вечера.

Серафима вернула их в действительность.

- Но какова наша милая Ульяна, а? Про ссору наврала, про поездку в деревню умолчала. А помните, как она делала большие глаза и ахала - ах, неужели деревня проклята, как страшно! А сама там уже побывала. Не проста дюймовочка, ох, не проста!

- Итак, мы знаем о ссоре между девушками, причем серьезной, раз они орали на всю улицу. И о поездке Ульяны в деревню вместе с Галиной. Что мешало ей поехать с подругой и в то утро?

- И убить?

- И убить. Ей это было бы проще, чем Корнилову. Как бы он отравил Г.алину?

Грайлих набрала номер Стрельникова.

-Александр Михайлович, дорогой, простите великодушно за беспокойство, запела актриса елейным голосом.- Не пришло ли заключение о причинах смерти Галины Летяги? Это мышьяк? О, вот как? А что говорят эксперты, какие симптомы?

Поблагодарив следователя и нажав отбой, она задумалась.

-Ну, что там? Проснись, ау! Таисьльсанна!

- Галина отравлена самым неожиданным веществом. И самым простым. Это кофеин.

- Ее кофе отравили?

- У нее что, аллергия на кофе? Разве такое бывает?

- Ее действительно отравили кофе. Добавив в него огромное количество обычного безрецептурного препарата, который можно купить в любой аптеке.

- И она не почувствовала?

- Основные симптомы- это тревожность, дрожание рук, спутанность сознания. Вряд ли она могла ясно мыслить чтобы оценить свое состояние. А потом… галлюцинации, аритмия, резкий скачок давления и резкое его падение… и если срочно не получить медицинскую помощь, человек не выживет.

- Я же знала, что у нее испуганное выражение лица не просто так!- Сказала Леля.- Только думала, что она испугалась призраков. А это подействовал кофеин.

- Как ты разглядела ее выражение лица?- Удивилась Серафима.- Меня попросили подтвердить, что это моя постоялица, и то ничего не увидела. А ведь я врач, меня трупами не напугаешь.

- Ты смотрела с другой целью. Видела то, что хотела- подтвердить, что это Галина. А я смотрела… по-другому.

- Девочки, не спорьте.- Вмешалась Грайлих.- Совершенно не важно, каким было ее выражение лица. Причина смерти подтверждена. Готова поспорить, что Галина была кофеманкой и тот, кто напоил ее кофе с зашкаливающим количеством кофеина, знал об этом.

- Значит, это не Корнилов! Не думаю, что он побежал к нарушителю границ, наставив ружье одной рукой и держа чашку отравленного кофе в другой.

- Тогда остается лишь один подозреваемый. Ульяна. Придется снова звонить Стрельникову. Хотя… как-то все гладко…

- Логично все! Поэтому и гладко. И мы теперь можем расслабиться и отдохнуть. Дальше дело полиции. Хотя я не против посмотреть ей в глаза и спросить, зачем она убила подругу, - сказала Серафима.

- Главное, не пей с ней кофе,- улыбнулась Леля.- Давай, звони Стрельникову, а потом рассказывай, что еще ты прочла в дневнике.

- Ох, девочки… события развиваются там еще хлеще, чем у нас…

- Убийство???- Ахнули подруги.

- До убийства пока не дошло, но все идет в этом направлении… Вы будете смеяться, но мне все время кажется, что Клеопатра похожа на меня… какой я была много лет назад. Она тоже делала то, что казалось необходимым, но потом… сожалела.

Глава 15. Койвола, 188…г.

Глава 15. Койвола, 188…г.

Любопытство однажды меня погубит. После обеда, когда мы проводили Филиппа и отправились по своим комнатам для послеобеденного отдыха, я не смогла усидеть на месте.

Вместо того чтобы предаваться приятной дреме, я тихонько выскользнула из дома и направилась в сторону усадьбы Шереметевых. Их огромный участок с великолепным домом и садом и прочими строениями иначе чем усадьбой, и не назовешь. Какая же это дача!

В саду было тихо. В доме тоже не слышалось голосов, видимо, Андриевская с дочерями отбыли тем же поездом, что и Филипп.

Я обошла дом, надеясь, что делаю это незаметно, но, если меня и увидят, всегда можно признаться, что меня привело сюда беспокойство. Собственно, так оно и было!

Дверь во флигель оказалась незапертой, то ли забыли по рассеянности, то ли кто-то открыл ее перед моим приходом.

В нескольких шагах от входа в маленьком холле обнаружилась следующая дверь, за ней находилась лестница. Здесь не было величественности основного дома, но по лестнице тянулся довольно приличный ковер. Большое окно на лестничной площадке пропускало много света в затененное пространство. Из него открывался вид на подъездную дорожку к дому, с прекрасным видом на деревья, растущие за оградой и вдоль дорожки.

Напряжение внутри нарастало, ладони мои похолодели, несмотря на жаркий день.

Я глубоко вдохнула, чтобы успокоить бешено бьющееся сердце, и повернула дверную ручку единственной двери на втором этаже.

В комнате темно, шторы задернуты. Неубранная кровать опрокинутый стул. Кровать заставила меня слегка помедлить, я врывалась в комнату мужчины и это было абсолютно неприлично. Но в следующий момент я забыла о приличиях, потому что увидела стол, полностью покрытый бумажными листами.

На всех были наброски. Я подносила их, один за другим, к щелке в занавесях, закусив губу, чтобы не закричать. На всех рисунках были женщины. Разные, разного возраста. Некоторые брели куда-то по дороге, одна царапала стену ногтями с выражением ужаса на лице. Больше