Психология убийства - Марина Серова

Я стояла в центре комнаты со смешанными чувствами. С одной стороны, Константин действительно обладал незаурядным мастерством, ведь он создал такие выразительные и мощные, запоминающиеся скульптуры. Но с другой стороны, я не могла отделаться от тревоги. Ведь эти фигуры, полные агрессии и силы, казались отражением внутреннего мира Константина, его подавленных эмоций и страхов.

Как же он мог создать такое, такие мощные образы? Ведь все эти воители и чудовища — это не просто искусство, это крик души. Возможно, что Константин и сам чувствует себя таким же изолированным и непонятным, как эти персонажи. Это было одновременно и вдохновляюще, и печально. Чувствовалось, что за каждой скульптурой стоит своя история, и, возможно, в этих скульптурах Константин выражал свои внутренние переживания.

— У вас талант, Константин Максимович, ваши работы полны жизни и эмоций, — сказала я. Константин смутился.

— Спасибо, — сказал он и добавил: — А знаете что? Завтра в художественной галерее Кати откроется выставка современного искусства, приходите.

— Выставка? — переспросила я. — Вы сказали, что будет открытие выставки, но… ведь Екатерина Федоровна убита… как же так… Разве это будет уместно: проводить мероприятие, когда у людей — я имею в виду Владимира Борисовича — траур?

— Понимаете, Катя давно готовила открытие этой выставки, поэтому ее отмена… Ну не все так просто в мире искусства и коммерции, поэтому… — довольно путано попытался объяснить Константин Коробейников. — В общем, приходите. Я лично воспринимаю это мероприятие как дань уважения и памяти Кате, она ведь проделала большую работу для того, чтобы выставка состоялась, — закончил Константин.

— Ладно, приду, — пообещала я, надеясь, что визит в художественную галерею даст возможность выявить новые факты относительно убийства Екатерины Четвертушкиной.

Однако как-то непонятно все это: своеобразные люди эти Константин и Валерия. Но еще более непонятным мне показалось поведение Валерии, когда я была уже на пороге их квартиры и собиралась уходить.

— Костик, я сейчас спущусь к почтовому ящику, нужно забрать квитанции об оплате, а то мы и так постоянно задерживаем платежи. Заодно и Татьяну Александровну провожу, — сказала сожительница Константина Коробейникова.

Но когда мы вышли их квартиры и спустились на половину лестничного пролета, Валерия взяла меня под руку и сказала:

— Татьяна Александровна, я чувствую, что вы подозреваете Костю в убийстве Кати. Но это чистой воды безумие! Костя — тихий и безобидный человек. Он может страдать и изводить себя, это правда. Но он никогда не причинит боль другому человеку, и уж тем более не лишит жизни. Костя просто живет в своем собственном мире, который сам придумал, и никого туда не пускает. А Володя и Катя — самые близкие ему люди. Костя дружит с Володей со школы, и их связь очень крепкая. Я знаю, как Костя относится к Володе и Кате. Костя радовался успехам Володи на поприще психолога, он понимал, как для него было важно реализоваться именно в этой профессии. Так что ваши подозрения не имеют под собой почвы. Вы, должно быть, думаете, что Костя завидует Володе, его обширной практике психолога, его загородному коттеджу, но скажите на милость: зачем убивать жену того, кому завидуешь? Ведь правда, это нелепо? Костя не способен на такое, я готова повторять это миллион раз! Он не злой, он просто другой. Да, у него имеются свои проблемы, свои трудности и сложности, он может быть неуверенным в себе, но это не делает его преступником. Я знаю его, и я уверена, что Костя не мог сделать ничего подобного. Пожалуйста, не думайте о нем так плохо. Костя, уж если на то пошло, заслуживает поддержки, а не обвинения.

Я слушала, как Валерия решительным тоном и очень эмоционально, совсем как адвокат, защищала своего сожителя и друга Константина Коробейникова. Но ее речь вызывала у меня противоречивые чувства. С одной стороны, было видно, что Валерия искренне заботится о Константине, она верит ему и хочет его защитить. Но с другой — у меня все равно оставались сомнения.

Константин почти постоянно пребывал в состоянии депрессии. Это говорило о его неустойчивой психике и возможном психическом срыве. У него явно присутствуют страхи и неуверенность, да и вообще у него трудная жизнь. Об этом говорил Владимир Четвертушкин. В какие-то моменты Константин Коробейников мог быть особенно уязвимым.

А что, если в состоянии Константина доминировала не зависть к успешной и обеспеченной жизни школьного друга и его супруги, а ненависть? Ведь Константин всегда оставался в тени, прозябая в нищете, в то время как Владимир и Екатерина купались в деньгах и счастье. И для Константина было не важно, что достаток их был следствием их трудолюбия. Все равно это вызывало у Константина гнев и обиду.

А ведь когда накапливаются негативные эмоции, очень легко перейти грань. Возможно, что Константин Коробейников чувствовал себя преданным, оставленным на произвол судьбы, и это могло толкнуть его на крайние меры. Что, если Константин действительно решился на убийство? В состоянии отчаяния и безысходности Коробейников мог сделать это, не осознавая последствий. Не хотелось бы верить в то, что Константин был способен на убийство, но…

Очевидно, мне необходимо поговорить с Константином наедине, чтобы попытаться лучше понять его, понять, что на самом деле происходит в его душе. Поэтому я приняла решение прийти на выставку в художественную галерею и найти возможность побеседовать с Константином Коробейниковым с глазу на глаз.

Я оторвалась от своих мыслей и увидела, что Валерия с напряженным выражением лица смотрит на меня.

— Валерия…

Я вопросительно посмотрела на женщину.

— Валерия Викторовна, — подсказала она.

— Спасибо. Так вот, Валерия Викторовна, я понимаю, что вы хотите защитить Константина Максимовича. Но вы должны понимать, что обстоятельства очень уж странные. Я не хочу думать о Константине Максимовиче как о преступнике, но его поведение действительно вызывает много вопросов. Я хочу разобраться в ситуации, и я рассматриваю все варианты, — ответила я.

— Я вас тоже понимаю, Татьяна Александровна, вы делаете свою работу. Но пожалуйста, прошу вас, не делайте поспешных выводов: Костя — не тот, кто может причинить вред и зло, — сказала Валерия.

Мы распрощались, и я ушла. Но меня не покидала мысль о том, что эта пара производила довольно странное впечатление. Что их связывает? Непонятно. Их отношения выглядели как нечто хрупкое и неустойчивое. Как будто бы они были связаны невидимой нитью, которая могла порваться в любой момент.

Еще меня поразила реакция этой пары на убийство Екатерины Четвертушкиной. Что Константин, что Валерия не выглядели сколько-нибудь печальными. В их глазах я не заметила ничего, что хотя бы