По волчьему следу - Станислав Владимирович Мальцев

Старушка подробно рассказывала, как был удивлен заведующий сберкассой, когда они высыпали ему на стол гору тщательно сложенных вчетверо банковых билетов, и как они получили пачку новеньких, хрустящих облигаций.

— А когда же это было? — спросил Вершинин, едва старушка закончила свой рассказ.

— Ох, давно, сыночек, ей-богу, не помню. В воскресенье это было, лет семь, а то и восемь назад, а может, и пять...

— А кто еще знал об этих облигациях в селе?

— Никто не знал. Она никому не говорила и мне наказала молчать. Я тебе первому говорю, вижу, ты за делом приехал, а то бы кому другому тоже не сказала...

— Ну, большое спасибо! — Вершинин стал прощаться. — Вы мне очень помогли.

Сразу же из Дубков он поехал в Дугну. Рабочий день уже кончился, и ему пришлось идти домой к заведующему сберкассой.

Но когда тот узнал, что Вершинин хочет установить номера облигаций, проданных двум женщинам в одно из воскресений семь или восемь лет назад, то только беспомощно развел руками.

— Я здесь недавно работаю. Обратитесь к бывшему заведующему, он сейчас на пенсии, а я ничего не могу сделать.

Бывшего заведующего сберкассой Павла Петровича Трофимова Вершинин, к счастью, застал дома.

Следователь предъявил ему удостоверение и рассказал о своей просьбе.

— Как же, как же! — оживился Павел Петрович. — Помню, помню. Такую кучу денег вывалила на стол — и рубли, и сотни. Каждая бумажка свернута аккуратно. Когда же это было? — Он нахмурился. — Помню, я ей новые, только накануне полученные облигации давал. Она еще их из пачки тянула, «на счастье», по одной. А вот когда — не помню. Впрочем, есть выход! — Он улыбнулся. — Я про этих женщин в нашу районную газету писал, только без указания фамилий. Маленькая такая заметочка. Называлась она, как сейчас помню, «Растет благосостояние трудящихся». Да она у меня цела.

Через две минуты Вершинин держал в руках маленькую, уже пожелтевшую заметку, из которой он узнал, что Мишина приобрела облигаций на 8 тысяч 400 рублей. Но, конечно, даты опубликования на заметке не было.

— Летом это было, — говорил Трофимов, — летом. Вот достать бы подшивки да полистать, узнать точно время. А потом по документам установим, какие облигации накануне пришли. Это просто.

— Пойдемте в редакцию, найдем там подшивки и будем искать.

До поздней ночи Вершинин и Трофимов листали подшивки и наконец нашли эту заметку. А утром, едва только открыли сберкассу, Трофимов и Вершинин уже разбирались в архивных документах. Скоро Вершинин знал все номера облигаций, купленных Мишиной семь лет назад.

Итак, Вершинину удалось узнать номера похищенных у Мишиной облигаций. А это уже немало. Логично было предположить, что облигации эти проданы, так как после осуждения Гуськова убийца чувствовал себя в безопасности. В таком случае место покупки их будет нетрудно установить, так как каждая покупаемая в сберкассе облигация записывается в особую карточку.

Прежде всего Вершинин поехал в областное управление сберкасс и довольно скоро установил, что облигации нужных ему номеров сберкассами области не приобретались. Это не удивило и не разочаровало Вершинина: он и не думал, что убийца будет продавать облигации вблизи места убийства, даже в этой же области.

Оставалось одно — объявить всесоюзный розыск. Это Вершинин и сделал.

То время, которое прошло до получения ответа, Вершинину показалось вечностью. И вот, наконец, он держит в руках маленькую бумажку с официальным штампом.

Сердце у Вершинина громко стучало. Он сидел за столом и никак не решался развернуть ответ. А что если он отрицательный? Нужно будет искать новые версии; новые решения, начинать все с начала...

Прикусив губу, Вершинин решительно развернул ответ. Там было всего несколько строчек. Сообщалось, что центральная сберегательная касса города Иркутска 28 июня приобрела на две тысячи рублей облигаций разряда 8, номера серий 046505, 046506, 046690, 046632, 046670, 046671, 046700, 046702, 046703, 046704. В этот же день две другие сберкассы Иркутска приобрели еще по десять облигаций того же разряда и серии. Далее перечислялись номера серий похищенных у Мишиной облигаций.

— Так! — тихо произнес Вершинин. — Преступник сбыл облигаций на шесть тысяч в один день в разных сберкассах. Очевидно, он продавал их сразу же, как получил. Гуськов был осужден двадцать первого, и сразу же облигации начали свой путь в Иркутск. Теперь нам остается узнать, кто же ездил из села в Иркутск после двадцать первого июня... — Вершинин пододвинул к себе телефон и заказал срочный разговор с сержантом Новиковым, милиционером села Макаровки.

Ждать Вершинину пришлось недолго. Новиков, на его счастье, оказался дома. Уверенно и четко он отрапортовал, что с двадцать первого до двадцать восьмого июня никто из жителей Макаровки в Иркутск не ездил, и вообще никто не покидал деревни.

— Хорошо! — Вершинин нахмурился. — Тогда срочно подготовьте список тех, кто выезжал из деревни со дня убийства Мишиной. Пометьте, куда выезжал. Завтра привезите его мне. Но сделайте это так, чтобы никто в деревне не знал, чем вы интересуетесь. Ясно?

На другой день утром Новиков на мотоцикле доставил список Вершинину. Он был невелик: всего семь человек выезжали из Макаровки. Двое на юг, на курорты, один на курсы в Свердловск, старушка к сыну в Сызрань, учительница в отпуск — к матери, в Москву, учитель в отпуск — в туристическую поездку по Кавказу, председатель колхоза ездил на сельскохозяйственную выставку. Все на запад, ни одного на восток. Все как будто вне подозрения, но нужно проверить...

— Никто не знает о том, что вы собирали эти сведения? — спросил Вершинин.

— Никто, товарищ следователь! — уверенно ответил сержант.

После его ухода Вершинин связался с управлением милиции и попросил срочно проверить, действительно ли находились такие-то люди в таких-то местах в такой-то срок.

Через два дня ответ был получен. Все эти люди действительно находились в тех местах, куда выезжали.

— Значит, — задумчиво сказал Вершинин, — преступник не выезжал из села. Значит, у него есть сообщник в Иркутске. А облигации он, видимо, переправил посылкой! Нужно искать, кто отправлял посылку в Иркутск!

Несмотря на то, что была уже ночь, Вершинин дозвонился до Дугны, поднял с постели Павлова и поручил ему немедленно выяснить, отправлялась ли из почтовых отделений района посылка в Иркутск после двадцать первого июня или даже раньше.

С утра Вершинин волновался. Он ждал звонка Павлова. Вот сейчас он сообщит, кто из