По волчьему следу - Станислав Владимирович Мальцев

Вершинин подошел к нему.

— Смотрите, — вполголоса говорил молодой следователь, держа чистую школьную тетрадку. — Тут нет одного листа. Он вырван. А на этом листе можно заметить вдавленные следы — по первому листку писали жестким карандашом. Я думаю, ребята из научно-технического отдела смогут прочитать.

Вершинин кивнул головой, и Павлов спрятал тетрадку. Шляпников изо всех сил прислушивался к их разговору, но ничего не услышал и сидел сейчас встревоженный и бледный. От прежнего его спокойствия не осталось и следа. Вершинин заметил это и усмехнулся.

Он уже собирался было кончать обыск, как вдруг один из понятых, пожилой колхозник, вызвал Вершинина в кухню.

— Слышь-ка, следователь, — сказал он, — ты вот что посмотри — обои-то у него везде еще новые, хорошие. Однако в одном месте, в углу, он заново переклеивал. Немного не такие, хотя и похожи... Смекай сам, что к чему...

Вернувшись в комнату, Вершинин стал осторожно отклеивать ножом обои. Едва он отогнул край, как на пол полетели деньги, потрепанные и новенькие, разного достоинства. Их было много, целая копилка. Павлов аккуратно собрал их все и сосчитал. Оказалось, что «трудами праведными» Шляпников накопил около двадцати тысяч.

Но Вершинин искал не деньги, а облигации.

Вдруг ему бросилось в глаза что-то новое в поведении Шляпникова. Тот сидел напрягшись, внимательно прислушиваясь к чему-то.

Прислушался и Вершинин. На кухне звенела посуда. Это Павлов заканчивал обыск.

— Там! — уверенно сказал сам себе Вершинин. — В посуде! — И прошел в кухню.

— Ничего нет! — Павлов махнул рукой. — Пусто.

На большом старинном шкафу стояло множество различных кастрюль, чашек, мисок...

— Все осмотрели? — спросил Вершинин. — Нет? Ну-ка, я...

Он залез на стул и стал одну за другой подавать Павлову посудины.

Зеленая кастрюля — пусто, синяя миска — пусто, глиняная кринка маленькая — пусто, глиняная кринка большая...

— Есть! — громко сказал Вершинин и соскочил со стула. В руке он держал небольшой ситцевый мешочек. Когда его развязали, там оказались облигации ровно на 2400 рублей...

VII

На следующий день Вершинин вызвал Шляпникова на допрос.

Шляпников сидел перед следователем ссутулившись, глядел в пол и ни в чем не признавался.

— Откуда у вас эти облигации?

— Нашел на улице! Ей-богу, нашел! Только пожалел отдать, вот и спрятал, господь свидетель!

— А Тимохина Геннадия Семеновича вы знаете?

— Нет, не знаю, не слыхал.

— Ну, хорошо! — Вершинин подал Шляпникову лист бумаги и карандаш. — Я сейчас буду вам диктовать, а вы пишите.

Шляпников с опаской взглянул на следователя, но приготовился писать.

— Геннадий Семенович!.. — начал диктовать Вершинин.

Шляпников с испугом посмотрел на него.

— Ничего, вы пишите, пишите! — Вершинин снова повторил: — Геннадий Семенович! Нехорошо ты поступаешь со мной! Где же деньги-то? Ведь я тебе на шесть тыщ послал облигаций. Уговаривались, что ты мне половину переведешь, а где же они? Нехорошо! Знал бы, так и не лез в это дело... Написали? Вот и прекрасно!

Шляпников сидел бледный и лишь безмолвно кивнул головой.

— Ну, вот и хорошо! А вы говорили, что не знаете никакого Геннадия Семеновича. Вот оно, ваше письмо. Почерки совпадают, посмотрите сами...

Вершинин положил рядом с только что написанным Шляпниковым под диктовку письмом листок из тетради, изъятой при обыске. Вдавленные места были по-особому обработаны, и текст выступил отчетливо. Не нужно было и графической экспертизы, чтобы сказать, что оба текста написаны одним человеком.

— Ну, убедились?

Шляпников молчал.

— Напрасно молчите. — Вершинин вздохнул. — Все равно бесполезно. Вот ваша пуговица. — Он положил черную грубую пуговицу на стол, и Шляпников машинально взглянул на свой пиджак. — Да, да, именно здесь она у вас была раньше, пока вы ее не потеряли в сенях у Мишиной... Будете говорить?

Шляпников молчал. Вид у него был испуганный, растерянный, жалкий.

— Хорошо подумайте и вы поймете, что запираться бесполезно. Тимохин в Иркутске арестован, а он-то уж молчать не будет... До завтра. — Вершинин позвонил и распорядился, чтобы Шляпникова увели.

После его ухода Вершинин вынул из сейфа мешочек с облигациями и стал внимательно рассматривать его. Что-то было в нем необычным, непонятным...

Вдруг Вершинин вздрогнул... Придвинув стул к столу, он поплотнее уселся и, взяв лупу, стал внимательно, тщательно разглядывать мешочек...

* * *

Недавно прошел дождь, и дорога была плохой. Вездеход ГАЗ-69, надрывно ревя мотором, с трудом перебирался из одной колдобины в другую. Вершинин нервничал: ему хотелось как можно скорее попасть в Макаровку. Неожиданно мелькнувшее у него предположение нуждалось в немедленной проверке, и он готов был лететь на крыльях.

Наконец «газик» выбрался на мощеную дорогу, и шофер сразу прибавил скорость. Вершинин снял кепку. Ветер упруго и задорно бил в лицо, озорно ерошил волосы. Вот машина обогнула лесок, и за поворотом сразу встало село Макаровка.

Скрипнув тормозами, машина остановилась у дома Мишиной. В окне показалось круглое испуганное лицо жены Старкова. Вершинин уже знал, что мужа ее дома нет — за кражу овса и он, и сторож получили небольшой срок...

Следователь быстро открыл за веревочку калитку, и, не обращая внимания на бесновавшегося на цепи пса, вошел в дом. Старкова встретила его на пороге.

Неожиданный визит следователя, очевидно, очень напугал ее.

— Садитесь, пожалуйста. — Она указала рукой на стул.

— Спасибо. — Вершинин сразу приступил к делу. — Скажите, после Мишиной, я помню, остались три сундука ее платьев. Где они сейчас?

— Здесь, в той комнате. — Старкова указала рукой на дверь. — Кое-что мы оттуда взяли, немного, а все остальное так и лежит...

Но Вершинин уже не слушал ее. Он быстро прошел в соседнюю комнату и остановился перед первым сундуком.

Старкова осторожно подняла крышку, и Вершинин невольно чихнул — ему сразу ударил в нос резкий запах нафталина Он быстро и осторожно вынимал из сундука тяжелые старинные платья и шубы, какие покойная Мишина носила много лет назад, яркие цветастые кофты и шали. Но того, что он искал, не было.

Осмотрев содержимое первого сундука, Вершинин так же методически стал осматривать второй. Но и здесь его не заинтересовали длинные ночные рубашки, сарафаны и половики...

Третий сундук Вершинин осматривал очень медленно и тщательно.

Наконец, он вздохнул, опустил крышку и сел. По его разочарованному виду было ясно, что он не нашел того, что искал, за чем приехал сюда.

— Что вы