Тетрадь князя Путятина - Елена Дорош

От широкого ствола каштана отделилась тень и быстро двинулась в сторону Пантеона.

Еще через час в одном из переулков города встретились два человека. Не пожимая рук, они приблизились друг к другу настолько, чтобы никто посторонний не смог разобрать, о чем идет разговор. Один, одетый в рабочую блузу, достал портсигар и вынул скатанную в тонкую трубочку записку. Второй прочел и поджег клочок бумаги от сигареты, которую держал в зубах.

Они поговорили еще немного и расстались.

– So long.

– Bye.

В ту же ночь человека в рабочей блузе видели садившимся в поезд Париж – Кале, а уже по прибытии из вагона вышел респектабельный господин в дорогом светлом костюме с небольшим саквояжем в руке.

Тот, с кем он встречался в темном переулке, покинул место встречи, никем не замеченный.

Утро на удивление выдалось дождливым.

«Совсем как у нас», – подумала Анна, собираясь на встречу со связным. Она выспалась и настроилась на работу, решив, что никто не выбьет ее из колеи. Минута слабости простительна. С кем не бывает? Но теперь только дело и ничего, кроме дела.

Место встречи не изменилось, но теперь она шла по Люксембургскому саду, не отвлекаясь на красоты, а проверяясь.

Она почти не сомневалась, Яков – где-то поблизости, но ни разу не заметила его в толпе гуляющих. Впрочем, заметить Якова не удавалось еще никому.

Однако – она буквально почувствовала кожей – были и другие. Кто мог следить за ней в Париже? Связной проверяет, не привела ли «хвоста»? Возможно. Но почему тогда ей стало вдруг тревожно?

От толпы праздно шатающихся отделился пожилой азиат с буклетом в руке, растерянно повертелся и обратился к ней по-французски, интересуясь, как попасть в Museé du Luxembourg. Анна объяснила, как пройти к музею. Азиат поблагодарил, кланяясь и прижимая к груди сложенные ладони, а потом снова полез в буклет.

«Сейчас привяжется», – испугалась Анна и пошла быстрее.

Справа от «Триумфа Силена» стоял человек и разглядывал придавленного ослом младенца.

– Простите, месье, смогу ли я выйти к Фондовой бирже? – произнесла Анна, приближаясь.

Человек огляделся и ответил, подходя:

– Вы пошли не в ту строну, мадемуазель.

Его французский был хорош. Акцента Анна не заметила. Наверное, так и должно быть.

– Добрый день. Мое имя Базиль.

– Здравствуйте.

– Что у вас для меня?

Она ответила, как учил Скорняк:

– Объект еще не прибыл. Жду.

– Уверены, что он появится именно здесь?

– Да. Есть сведения, что объект планирует выйти на покупателя через родственника.

– Родственника?

– Троюродного брата.

– Насколько точна информация?

– Абсолютно.

Ей показалось, что Базиль несколько обескуражен ее уверенностью, но уточнять, откуда сведения, не стала.

Базиль спросил об этом сам.

– Не могу раскрывать свои источники, – ответила как по учебнику Анна и внутренне удивилась, что связному, кажется, ее ответ не понравился.

С какой стати? Он всего лишь связной. Или не только?

– Передайте в центр, что я приступила к работе.

Эта фраза была сочинена заранее и должна была завершить встречу, но Базиль внезапно остановил ее, уже повернувшуюся, чтобы уйти.

– Вам следует быть осторожнее. Нельзя доверять непроверенным источникам.

– Конечно. До свидания, Базиль. Встреча как договаривались.

– Через портье «Отеля де Пари» на бульваре Мадлен.

Базиль пошел прочь. Анна постояла немного, глядя на пьяную нимфу и думая о том, что Базиль какой-то странный.

Или она просто никогда не видела шпионов?

Покинув пределы сада, она почти не удивилась, увидев автомобиль Егера.

На этот раз за рулем сидел он сам и, ни слова не говоря, распахнул перед ней дверцу.

– Разве это не опасно, встречать меня здесь? Связной может быть недалеко.

– Слежки за тобой нет, – коротко ответил он.

Однако ехали они, все же делая, как сказала бы Фефа, «кругаля».

Значит, все-таки есть смысл подстраховаться.

Всю дорогу Егер был хмур и молчалив, но уже у него в доме вдруг спросил:

– Что ты знаешь о своем кураторе в Москве?

Анна не удивилась вопросу.

– Скорняк в Госбезопасности десять лет. До этого работал по партийной линии на Украине. Родом со Смоленщины. Из семьи железнодорожников. Это он сам о себе рассказал. Особо не распространялся, по понятным причинам.

– Ничего странного в нем не заметила?

– Что за вопрос?

– Не торопись. Подумай. Ничего настораживающего? В Госбезопасности разные люди работают. Какого ты о нем мнения?

– Мы мало общались. Два дня. К тому же он в основном инструктировал меня и только.

– И все же. Ты профессионал и умеешь «читать» людей.

– Скорняк произвел позитивное впечатление. После первого разговора я подумала, что таким и должен быть настоящий чекист. Знаешь, горячее сердце, холодная голова, чистые руки, как сказал Дзержинский.

– Со всех сторон правильный?

– Со всех.

– Тебя это не насторожило?

– Нет. Наоборот, успокоило. Поняла, что ему можно доверять. Таким было мое первое впечатление.

– То есть было и второе?

– Однажды в голове мелькнуло, что эта подчеркнутая глянцевость демонстрируется специально для меня.

– Ты подумала, что он неискренен?

– У меня не было причин так думать.

– И все же ты уловила диссонанс.

– Возможно.

Ее голос вдруг изменился.

– А теперь объясни, будь любезен, к чему эти вопросы? Ты не доверяешь именно Скорняку или вообще всем, кто послал меня сюда?

«Наверное, таким тоном она допрашивает подозреваемых», – подумал Кама и не отвел взгляда.

– У меня есть подозрение, что Скорняк не тот, за кого себя выдает.

– Подозрение? Ты что, знаешь его?

– Возможно, да.

– А конкретнее?

На его лице она уловила тень сомнения и надавила уже по-настоящему:

– Или ты говоришь все как есть, или идите к черту, господин Уэйн!

Она сделала попытку встать. Удержал Джокер. Схватил за подол и потянул вниз.

– Спасибо, старина, – невозмутимо произнес Кама и вдруг улыбнулся.

– Что? – раздраженно крикнула Анна.

– Отвык от непослушания.

Он хотел добавить «женщин», но вовремя одумался.

Однако и этого было достаточно, чтобы Анна раскалилась добела.

– Ты меня за кого держишь? – начала она, не собираясь выбирать выражения.

Дверь приоткрылась, пропуская поднос с кофейником, который нес как всегда безмолвный и с виду ко всему безучастный Яков.

– Спасибо, – выдавила Анна, принимая от него чашку.

Возбужденная сверх меры, она не заметила, как мужчины обменялись взглядами и Яков незаметно кивнул на немой вопрос Камы.

– Пару недель назад я получил информацию, наведшую меня на мысль, что в Центральном аппарате ОГПУ, а именно в иностранном отделе, работает предатель. Сведения были неточными, я долго искал подтверждения и наконец сообщил об этом Артузову. Это случилось накануне твоего приезда в Москву. Я не знал ни его имени, ни цели. Вообще никаких подробностей,