Тетрадь князя Путятина - Елена Дорош

Через час он уже ехал в вагоне первого класса в Париж.

Его донесение о том, что агент Гуанг завербован японской службой государственной безопасности, и о том, что его подозрения подтвердились – Япония хочет купить информацию Путятина, Москва прочтет около восьми утра.

Но самое важное Артузов прочтет между строк.

Теперь можно не сомневаться: Скорняк – предатель.

Только от него японцы могли узнать о Путятине и пресловутой тетради с секретными разработками.

Связан ли он с Гуангом напрямую? Может, и нет, но очевидно, что связной Базиль также двойной агент.

Скорняк – проблема Артузова, и можно не сомневаться: жить Скиннеру осталось недолго.

Базилем он займется сам.

Кама вынул из жилетного кармана часы.

Начало второго. У него есть целых два часа на сон.

Егер ошибался лишь в одном. Артузов все понял, но не собирался немедленно ставить Скорняка к стенке. Это было бы слишком просто.

Сначала Скорняк должен вывести их на своего куратора в Ми-6.

Игра только начинается, и она, судя по всему, может стать весьма интересной.

В этот момент руководитель советской контрразведки еще не знал, что этой ночью Скорняк тоже получил шифровку.

В ней было всего два слова, но через три минуты после этого Скорняк, козырнув дежурному на проходной, вышел из здания на Лубянке, уверенный, что больше никогда сюда не вернется.

Об исчезновении Скорняка Артузову доложили только в девять, и драгоценное время было упущено.

В кабинет срочно вызвали начальника отделения нелегальной разведки Эйтингона и отделения выезда и въезда в страну Бодеско.

Через несколько минут были подключены специалисты и ведомства, в том числе пограничники, но Артузов прекрасно понимал: Скорняк их опередил.

– Вопрос в том, куда он направился, – оставшись один, проговорил Артур Христианович, помешивая ложечкой чай.

Он любил зеленый, китайский. После него хорошо думалось и вообще как-то легче становилось. Давление падало, что ли? Камилл как-то сказал ему:

– Пап, может, тебе не сразу на меня ругаться, а сначала желтого чаю попить немножечко. После него у тебя морщинка между глаз проходит.

Не сдержавшись, Артузов рассмеялся.

– «Морщинка между глаз»!

Вариантов у Скорняка два. Первый – залечь и отсидеться, пока все не утихнет, а потом спокойно уйти за кордон. Но в этом случае он выбывает из игры, а значит, то, ради чего он рискнул, проходит мимо рта.

Вариант второй более рискованный. Воспользовавшись окном на границе, рвануть туда, где разворачиваются основные события, и урвать свой кусок.

Что он выберет?

Вокруг путятинской тетради начинают кружить ястребы, хотя сам бывший князь, судя по всему, об этом не догадывается.

Интересно, что Путятина пока никто не трогает. Значит, тетради при нем нет, и он совершенно спокоен на ее счет.

– Мы должны добраться до нее первыми. Скорняк собирается этому помешать, иначе рухнет вся его шпионская карьера, а это означает, что в данный момент Скиннер направляется в славный город Париж.

Артузов нажал кнопку на телефонном аппарате, хотел вызвать к себе шифровальщика, но передумал и отправился в бюро сам.

Чем скорее Егер получит сообщение, тем лучше. Предупрежден, значит, вооружен.

Артузов был почти спокоен. Он может проиграть сражение, но войну не проигрывал никогда. Не проиграет и на этот раз.

Вернувшись от шифровальщиков, Артур Христианович вызвал своего заместителя Слуцкого и попросил плотно закрыть дверь.

– Как думаешь, Абрам Аронович, откуда Скорняк получил информацию о сути задания Чебневой?

– От нее. Проболталась по неопытности.

– Э-э-э, нет. Уверен, что нет. Он выяснил все после ее отъезда и заинтересовался именно потому, что его посвящать не стали.

– Думаешь, на месте? В Ленинграде?

– Только не в Ленинграде. В УГРО уверены, что Чебнева в командировке в Иркутске. Да и на Медведя с Березиным подумать не могу. На них у Скорняка выхода не было.

– Стало быть, здесь, у нас? Мой недосмотр, Артур Христианович.

– Я тоже виноват. Прошляпил жирную свинью у себя под носом. Врага вычислил наш агент, а должны были мы сами.

– Какие будут распоряжения?

Хитер Слуцкий. Не предлагает, а спрашивает. Хочет, чтобы всю ответственность взял на себя начальник.

– Выясни, от кого и как. Даю два дня.

Слуцкий торопливо вышел. Артур Христианович подошел к висевшей на стене карте и стал рассматривать ее. Словно пытался угадать, где сейчас Скорняк.

Предатель сумел нанести сильный удар, но нокаутом его не назовешь. Так, средний по силе джолт.

Он же ответит прямым хуком справа.

Удар справа всегда вернее.

Если направлен в сердце.

Французские ночи

Наверное, работа в уголовном розыске все же не убила в ней женское – вечное стремление к красоте. Раздевшись, Анна нетерпеливо накинула на себя платье, принесенное Яковом, подбежала к зеркалу и тихонько рассмеялась.

Шпиона выдают мелочи, говорил Скорняк. Например, нижнее белье. Ее собственное, прочное и кондовое, купленное на бегу где-то на Васильевском, совершенно не подходило к театральному наряду – тягучему шелковому платью с глубоким декольте на спине.

Она выглядела настолько нелепо, что еще с минуту хохотала, зажав рот рукой, а потом переоделась и спустилась вниз.

Консьержка в их доме сразу показалась ей женщиной с большим опытом в части моды. В свои семьдесят с хвостиком выглядела она так, будто каждую минуту ждала приглашения в ресторан – безупречное платье, завитые волосы и яркая помада.

– Мадам Рантье, выручите меня. Где я могу купить приличное нижнее белье?

Насчет адресата Анна не ошиблась. Мадам Рантье отбросила в сторону газету, которую увлеченно читала мгновение назад, и, окинув Анну взглядом знатока, поинтересовалась:

– Прогулка на природе? Ресторан? Или, пардон, интим?

– Театр.

– Но, возможно, с продолжением? – понизила голос мадам Рантье.

– Допускаю, – в тон ей ответила Анна.

– О, тогда вам нужен «Kestos»!

– Кто это?

– На лифчике этой фирмы лямки можно опускать и поднимать по необходимости, а на нижней ленточке сделано много петелек.

– Зачем?

– Фиксировать белье к бретелькам платья, чтобы оно не вылезало при движении. Не забудьте утягивающий пояс для чулок. Под шелковым платьем видны любые… мелочи. И комбинация. О да! Правильная комбинация в этом случае решает все!

Последнюю фразу Рантье произнесла, закатив глаза.

Анна почувствовала себя замарашкой Золушкой.

– Боюсь, мне не освоить это искусство, – призналась она.

– Вам незачем волноваться! – всплеснула руками мадам Рантье. – Мы позвоним в «Cadolle», и все принесут на дом. Девушка подскажет, что выбрать.

– Вы – бесценный советчик! – искренне восхитилась Анна.

Рантье засветилась от счастья.

– Ах, мадам Симон! Если бы вы знали, какое это удовольствие для меня – поговорить о хорошем женском белье. В былые