Тетрадь князя Путятина - Елена Дорош

– У Артузова?

– Да.

И после паузы добавил:

– Это Скорняк.

Анна помолчала, собираясь с мыслями.

– Ты знал обо мне уже тогда?

– Нет. Шифровка пришла через день. Кроме задания вычислить шпиона в ней сообщалось, что в Париж выехал агент со специальным заданием. Имя – Анна Симон. Представь мое положение. О твоем задании мог знать тот, кого я искал. Это увеличивало риск для тебя на порядок. В тот момент я ничего не мог придумать, кроме как задержать связного и за это время попытаться найти предателя. Связной мог быть с ним связан. Кстати, Базиль действительно человек Скорняка.

– То есть тоже предатель?

– Возможно, нет. Связных назвал Скорняку начальник. Но Артузов специально выбирал тех, кого Скорняк знал. Не было времени, понимаешь?

– Ты сообщил Артузову?

– Да, но теперь сомневаюсь, что он получил эту информацию.

– Скорняк мог перехватить записку?

– Шифровку. Да, мог. Поэтому я отправил вторую другим путем. Не таким быстрым. Но надежным.

– Как ты узнал, что это Скорняк?

– В шестнадцатом году в Россию была заброшена группа агентов британской разведки. Их было пятеро. Все – отлично подготовлены для внедрения и нацелены на долгие годы работы. В то время британцы уже предвидели смену режима в стране и готовились действовать при новом правительстве. Агенты осели в разных городах, там, где развивались военные производства, а также имели задание внедриться в органы власти, обладающие доступом к секретным объектам или к информации о них.

Анна поставила чашку и вся обратилась в слух.

– Почти год назад один из агентов был раскрыт и обезврежен. От него поступила информация, что есть и другие, но больше он ничего не знал. Каждый из агентов работал автономно. В то время я работал в Британии. Да, Анна, я попал туда почти сразу после исчезновения. Тот, кто стал моим новым шефом, дал задание вычислить оставшихся четырех. Конечно, в Москве не сидели сложа руки, но корни надо было искать в Англии. За полгода я нашел троих и две недели назад наконец обнаружил последнего, засевшего в самом центре. Все это время, пока ты добиралась, я, что называется, гнал коней. Мы с Яковом появились в Париже лишь накануне. Времени было в обрез, вот и пришлось, как говорит Феофания Савельевна, «мурыжить» тебя. Пока все не выяснится.

– Но как тебе удалось так быстро?

Кама не ответил, только взглянул.

Она поняла.

– Его настоящая фамилия Скиннер. На русский переводится как…

– Скорняк.

– Да. А еще мошенник, если угодно. Британской разведке не откажешь в остроумии.

– Не могу поверить, что несгибаемый коммунист Владимир Скорняк – агент вражеской разведки.

– Скиннеры весьма интересная семейка. Род свой ведут от известного пирата Джеймса Скиннера, которого привечала английская королева Елизавета Тюдор. А это шестнадцатый век. С той поры все мужчины в роду Скиннеров носят пиратскую серьгу в левом ухе.

Анна ойкнула и зажала рот рукой. Кама кивнул.

– Значит, ты заметила.

– Никак не могла объяснить себе, откуда проколотое ухо.

– Зря не спросила. Впрочем, уверен, что объяснение у него есть. Что-нибудь невинное.

– Кажется, я поняла. Ты хочешь убить сразу двух зайцев. Найти Путятина до того, как он продаст чертежи, и разоблачить Скиннера.

– Все гораздо сложнее. Это выяснилось лишь сегодня.

– Сегодня?

– Я не сомневался, что Скиннер работает на Ми-6, но теперь я в этом не уверен.

– Какие варианты?

– Япония.

– Но с чего…

– В Люксембургском саду у тебя попросили помощи.

– Пожилой азиат – японец?

– Кто такой, выяснить пока не удалось.

– Но почему ты решил, что он появился не случайно?

– Уверен.

– Потому что из всех находившихся в саду выбрал меня?

– Нет, потому что часом позже он встретился с твоим связным.

Анна ошарашенно проговорила:

– Недаром мне показалось, что связной нервничает. Спрашивал, откуда сведения о Путятине.

– Сама ты не могла собрать информацию так быстро, – кивнул Кама. – Значит, здесь есть источники. Откуда им взяться у дилетанта, каким он тебя считает?

Анна задумалась, укладывая в голове услышанное. Скорняк – предатель, Базиль – его подручный. Это меняет все.

– Да, нужно перестраивать план операции, – произнес Кама, и Анна в который раз поразилась.

Как будто мысли ее читает.

– Буду работать сразу по трем направлениям. Япония сейчас опаснее британцев и немцев. Они готовят вторжение в Маньчжурию. Квантунская армия нуждается в оружии как никогда.

Джокер, видимо почуяв в голосе Камы напряжение, подошел к нему, заглядывая в глаза.

– Все не так плохо, старина, – наклонился к нему Кама. – У нас есть шанс. Надо направить усилия Путятина в нужную нам сторону, только и всего.

Джокер еще немного постоял, словно желал убедиться в его правоте, и улегся у ног Анны, зевнул и закрыл глаза.

Невольно понизив громкость голоса, Анна поинтересовалась, какая роль будет отведена ей.

«Сидеть и ждать», хотел сказать Кама, но вместо этого отпил глоток остывшего кофе и, открыв ящичек кофейного столика, вынул фотографию.

– Граф и графиня фон Дитрих. Хорошие знакомые Ольги Александровны Романовой, ныне – Куликовской. Бывают у нее в доме. Приближены. Кроме того, связаны с некоторыми из высокопоставленных военных, в свою очередь, входящих в ближайший круг Адольфа Гитлера. Знаешь, кто это?

– Да. Руководит немецкими национал-социалистами.

– Вижу, ты политически подкована, – усмехнулся Кама. – Это новая политическая сила в Германии, активно набирающая вес и, кроме прочего, имеющая неприкрытый интерес к новейшим разработкам в сфере вооружений. При таких связях супруги Дитрих могут быть посредниками между Путятиным и покупателями. Путятин должен поверить, что с Гитлером иметь дело проще, чем с хитрыми япошками.

– Так. И что?

– Супруги Дитрих очень редко бывают во Франции. Их никто не знает в лицо.

Анна подняла голову. Солнечный луч, прорвавшись сквозь узкую полоску между шторами, скользнул по ее лицу, отчего глаза вспыхнули необычайно яркой голубизной, и Кама на мгновение задохнулся, потеряв нить разговора.

– Мы должны изобразить супругов Дитрих на встрече с Путятиным? Таков твой план?

– А? Что? Ах да.

– Я плохо говорю по-немецки.

– Фрау Дитрих тоже. Она родом из Нормандии. Они женаты всего два года. До этого жила с родителями.

– Француженка? Тогда лучше французский.

– Как раз наоборот. Ты прекрасно говоришь по-французски, но не как жительница Нормандии. Путятин может заметить.

– Ты прав. С французским я погорячилась.

– Думаю, твой немецкий вполне сойдет.

– А если он предложит перейти на французский?

– Откажешься, сославшись на то, что муж французским не владеет.

– Дай еще раз фото.

Анна повертела снимок и поморщилась.

– Не очень я похожа на жену важного господина. Смотри, какие у нее руки холеные.

– Наденешь