Тетрадь князя Путятина - Елена Дорош

Он коротко хохотнул, помотал головой, отгоняя нелепое предположение, и, приоткрыв окно, закурил, с удовольствием вдыхая дым «Gauloises».

Какое блаженство! Это тебе не вонючий «Казбек»! Хотя та мерзость как нельзя лучше подходит строителям нового мира.

Знали бы они, как хорошо ему в старом!

Консьержка, постучав, крикнула через дверь, что если месье хочет помыться, то в душе еще осталась горячая вода.

Торопливо накинув шелковый халат, приобретенный в магазине «Бон Марше», он вышел из комнаты, заперев дверь на ключ.

Вернувшись, Путятин допил прямо из бутылки остатки вина, прихваченного из кафе, и сразу лег, чувствуя внезапно накатившую сильную усталость.

Завтра он наконец встретится в Сержем. Только бы тот не отказал в помощи. Кроме него, рассчитывать не на кого. А впрочем, не откажет. Больше всего на свете братец любит денежки и чует их за версту.

Уже завтра все начнется.

Он уснул с улыбкой на лице.

Через несколько минут отворившаяся дверь впустила внутрь человека. Поглядев на спящего Путятина, он надел перчатки и принялся методично и умело обыскивать комнату.

Уходя, человек понюхал горлышко бутылки, потом сполоснул ее под краном стоявшего в углу умывальника, вытер салфеткой и поставил на место.

Дверь закрылась за ним, и в комнате стало тихо.

«Все слишком хорошо складывается, – думал Егер, глядя на спящую Анну. – А когда все идет гладко, значит, я чего-то не знаю».

Поднявшись, Кама вышел из комнаты и плотно закрыл дверь.

Ночь еще не закончилась, значит, есть время все обдумать еще раз.

Входная дверь отворилась бесшумно, но Джокер сразу вскочил с кресла и побежал встречать.

Яков зашел и в ответ на немой вопрос покачал головой.

Все так, как он думал. Тетради у Путятина нет.

Где же она спрятана?

Фрондерствующий тип Иван Лазута

– Ведь ты, Лазута, не из принципа фрондерствуешь, а из-за спеси своей сыщицкой! Вот, мол, поглядите, какой я весь из себя! А я вот что тебе скажу: ты гонор свой спрячь! Спрячь! Советую не как начальник, а как товарищ по работе! Скоро твоя вольница все равно закончится, скоро нас всех в форму переоденут! Хошь не хошь, полезай в гимнастерку и не каркай! Ты ж советский милиционер! Так зачем ты народ в заблуждение вводишь!

Локтев разорялся еще добрых полчаса. Вспомнил и про шляпу из фетра, и про ботинки щегольские на шнуровке, но особенно долго разорялся по поводу одеколона.

– Не понимаю, как тебе не стыдно! Ты ж как проститутка дешевыми духами воняешь!

В этом месте Лазута чуть было не вспылил. Дешевым парфюмом он не пах никогда! Да и не он один пользовался одеколоном! Половина отдела «Шипром» после бритья мажется, и ничего!

Только и разница, что он пахнуть «Шипром» не хотел!

Несколько месяцев назад ему удалось заполучить настоящий парфюм от известной до революции фирмы «А. Ролле и Ко». Самой фирмы, разумеется, теперь не существовало, но из-под полы бывшие сотрудники продавали эссенции и эфирные масла на развес, то есть в аптечных пузырьках. Стоило это немалых денег, но Лазута, как истинный ценитель, приобрел сразу пол-литра душистой радости и с тех пор пользовался ею, не скупясь.

Дешевым! Поди купи такой! Пуп надорвешь!

Поскрипев зубами, Лазута смолчал и стоически дослушал начальника до конца, сделав при этом подобающее случаю выражение физиономии: виноватое и покорное.

Локтев, вызвавший его нарочно с самого утра, пока подчиненный не ускакал по делам, наконец выдохся и, еще раз напомнив про честь милиционера, отпустил нарушителя на покаяние.

Лазута выскочил за дверь и вздохнул с облегчением.

Получать кренделей от начальства он, конечно, не любил, но и отказываться от своих убеждений не собирался. А его принципиальная позиция заключалась в том, что при такой работе надевать форму – все равно что поставить крест на расследовании с самого начала.

Да народ за версту его начнет обходить! Это только начальство думает, что, завидев милиционера, свидетели к нему, как мухи на мед, слетаться станут! Не станут! Разбегутся в разные стороны, и ищи-свищи их потом!

Анюта тоже форму не надевала и в этом вопросе была с ним полностью солидарна. Сыщик, он вообще незаметен в толпе должен быть! Как привидение! Будто нет его вовсе!

Давно – он еще тогда мальчонкой на побегушках в уголовке начинал – у одного буржуя на квартире при обыске попалась ему на глаза книга. Называлась она «Человек-невидимка». Написал англичанин с трудным именем Герберт Уэллс. Книгу он тогда взял себе и прочел от корки до корки. Конечно, то была фантастика, но сама идея запала в душу.

Вот бы такую способность милиционерам! Даже шапку-невидимку из детских сказок надевать не надо! Намазался чем-то вроде вазелина, и все – на целый день пропал!

В сказки он давно не верит, но идею не забыл. Отсутствие формы хотя бы частично помогало стать незаметным. И одеколон, кстати, тоже, хотя тут они с Анютой расходились во мнениях. Чебнева уверяла, что парфюмерия привлекает к нему излишнее внимание, и никак не хотела понять, что в этом как раз все дело! Люди чувствуют запах, он отвлекает, и их легко поймать хитро заданным вопросом.

Рассуждая таким манером, Лазута забрался за стол, открыл папку с материалами по делу Путятина, но быстро переключиться на работу никак не получалось.

– Дешевыми духами, залезай в гимнастерку и не каркай, честь милиционера, – бурчал он, листая страницы.

Он злился еще целых три минуты, а потом наконец успокоился и заставил себя углубиться в документы.

В этом деле все казалось понятным. Всем, кроме него. Что-то не складывалось, не соединялось в целую картинку.

С момента отъезда Анюты в Сибирь – и какого черта ее туда послали? – они с ребятами проделали немало работы по поиску концов истории с секретными разработками и в конце концов убедились, что тут действовал одиночка, то есть именно Николай Львович Путятин, бывший князь и талантливый, как оказалось, инженер. Конструкторское бюро пока не открыли, решение еще обсуждалось наверху, поэтому людей не собрали, никаких задач перед ними не ставили, и, следовательно, никаких разработок не велось. Все. Точка.

Были допрошены руководители завода, все, кто имел отношение к деятельности Путятина и общался с ним по различным поводам. И по всему выходило, что от Путятина ни к кому не тянулось ни единой ниточки. Действовал на свой страх и риск, получается. Сам разработал, сам придумал, как вывезти, сам все провернул. Все сам, все