Тетрадь князя Путятина - Елена Дорош

за другим на допрос привозили всех, кто хоть боком был связан с ним или с Путятиным, возобновились поиски возможных соучастников кражи секретных материалов на заводе. Теперь все было гораздо серьезнее, а потому сыщикам приходилось то и дело быть на подхвате и выполнять несвойственную им работу: доставлять и конвоировать задержанных, писать протоколы допросов и не мешать работать чекистам.

Лазута рвался в бой и вызвался лично допросить всех задержанных, поэтому от греха подальше Локтев приказал ему выяснить всю подноготную Унтера.

– Чтоб до седьмого колена все узнал, – напутствовал он Ивана. – Что, где и когда. Понял? Жду рапорт к пяти. Нет, не к пяти, а в четыре сорок.

Скрежетать зубами можно было сколько угодно, но бессмысленно, и Лазута отправился в архив, найти в котором не надеялся ничего.

Профессиональная привычка добросовестно выполнять работу, однако, взяла свое, и на целый день Иван погрузился в пыльные бумаги.

Через три часа безрезультатных поисков он натолкнулся на материалы дела о без вести пропавшем в тысяча девятьсот шестнадцатом году Павле Григорьевиче Барышникове. Была в деле и фотография, поглядев на которую Лазута понял: даже с учетом того, что за пятнадцать лет человек способен не только растолстеть, но и постареть, на снимке был не тот Барышников, которого они искали.

Знала ли о подмене Путятина? Скорей всего, да, но это было уже неважно. Гораздо важнее выяснить, кто такой Унтер на самом деле.

Эта была задачка с тремя неизвестными, но это лишь раззадорило Лазуту.

– Унтер, говоришь? Ну что ж. Поищем среди унтеров.

Время давно перевалило за установленный Локтевым срок, а Иван только глубже зарывался в пыльные папки. Наконец ближе в полуночи он нашел того, кого искал.

В миру Унтера звали Семеном Порядиным, и служил он в чине унтер-офицера в четвертом лейб-гвардии стрелковом полку ординарцем у князя Сергея Михайловича Путятина, второго мужа одной из великих княжон – Марии Павловны Романовой – и троюродного брата Николая Львовича Путятина, которого – до этого он дошел своим умом – нынче искали по заграницам.

Ровно одну минуту Лазута удивлялся открывшемуся обстоятельству, а еще через минуту понял нечто очень важное.

Николай Путятин поехал туда не наудачу. Он надеялся сбыть разработки через родственника. Порядин был нужен ему как организатор побега и опытный убийца. Однако Порядин был давно знаком с Сергеем Путятиным и мог сам выйти на него. Вопрос: зачем Унтеру нужен Николай Путятин? Вывезти тетрадь? У Унтера это получилось бы лучше. Рекомендовать свое – или не свое – изобретение покупателям? И без рекомендаций ясно, что за ерунду платить не станут.

Тогда для чего?

Над этим вопросом Лазута размышлял чуть дольше, но в конце концов сделал вывод: Порядин хитрее и изворотливее, чем казалось. Путятин выполнит черную работу, а когда настанет время рассчитываться, на сцену выйдет Порядин и снимет сливки.

В этом случае участь Николая Путятина предрешена.

Все кружат вокруг Путятина, а главный герой спектакля вовсе не он, а жестокий и коварный убийца по кличке Унтер.

– Анюта, где ты? – неожиданно вырвалось у него.

Теперь Иван не сомневался: его подруге отведена в этом спектакле своя роль.

А вдруг это роль героя, который обязательно гибнет в третьем акте?

– Никогда, – твердо произнес Лазута и, прихватив документы, выбежал из пыльного архивного плена.

Утро начинается с обеда

– Все слишком просто, – произнесла Анна, проснувшись и пытаясь пригладить растрепавшиеся кудри. – Как по маслу.

– Что тебя тревожит? – удивляясь тому, что ночью думал о том же, отозвался Кама, откладывая газету.

– Все слишком гладко, – повторила Анна. – Путятина искать не пришлось. Приехал, живет открыто, не прячась. Что называется – просто руку протянуть, и тетрадь наша.

– И так думаем не только мы.

– Вот именно. Тогда чего ждать? К чему все эти сложности с Морганами, Путятиными и всякими княжнами? Или ты уверен, что нас никто не опередит?

– Не уверен.

– Я вообще чувствую себя лишней. Зачем меня прислали? Ты отлично справился и без участия дилетанта.

– Я не мог предвидеть, что все сложится именно так. А в Москве тем более.

– Ну, так теперь все ясно. Надо брать Путятина за жабры.

– Твой пролетарский жаргон меня умиляет.

– Не увиливай.

– Тетради у Путятина нет. Яков проверил.

– И поэтому он так спокоен?

– Путятин уверен, что тетрадь в надежном месте, до которого без него никому не добраться.

– Он знает, что за ней охотятся?

– Возможно. Но я не уверен.

– Думает, что в России его похоронили и ни о чем не догадываются. За дураков нас держит?

– Он не знал, что в уголовном розыске есть Анна Чебнева.

– В уголовном розыске есть и получше меня. Ему происхождение глаза застит. Он князь, а мы – быдло пролетарское и по определению не можем быть умнее.

– Вот на этом и сыграем.

– Есть ли смысл с ним играть?

– Скорее вопрос в том, достаточно ли у нас времени.

– Ты о Скорняке?

– И о нем тоже, но наш план сложнее, чем заполучить тетрадь.

Анна повернулась к нему всем телом.

– Неужели я наконец сподобилась приобщиться к шпионским тайнам? Аллилуйю можно петь?

Словно не замечая ернического тона, Кама закурил и прикрыл глаза.

– Они должны получить тетрадь Путятина.

Анна мрачно взглянула из-под нахмуренных бровей.

– Не поняла. Зачем тогда ты убирал всех претендентов?

– Чем жестче борьба, тем ценнее содержание. Теперь они абсолютно уверены, что у русских что-то есть. Я имею в виду передовые разработки оружия.

– А на самом деле?

– И на самом деле. Материалам Путятина нет цены. В ином случае он не стал бы рисковать.

Анна слезла с кровати и, усевшись напротив, уставилась на него. Щеки немедленно вспыхнули румянцем.

Это он о чем?

– Они должны получить тетрадь, – повторил Кама, любуясь, как под утренними лучами волосы Анны зажглись ярким золотом.

– Они – это кто?

– Теперь уже неважно. Японцы, англичане, немцы. Кто первым успеет, тот и молодец.

– А в чем фокус? – все еще не понимая, спросила Анна и провела рукой по волосам.

Золотой блеск исчез, и Кама вздохнул с сожалением.

– Они проверят данные, убедятся, что расчеты неверны, и…

– И решат, что у русских ничего нет, – светлея лицом, закончила фразу Анна.

Кама молча кивнул и переместился на кровать рядом с ней.

Анна отодвинулась.

– И как мы это сделаем?

– У нас с Яковом есть соображения на этот счет, – ответил Кама, наматывая на палец блестящий локон, упавший на плечо.

– Э, нет, месье Дитрих. Второй раз этот номер не пройдет!

Она отобрала у него локон и сдвинулась