Марионетка - Николай Владимирович Андреев

– Ладно. Где кассета?

– Не знаю. Я, после того как на переезде забрал пакеты с долларами, пришел домой… я хотел сделать копию, чтобы всем – и вам, и Тяжу, то есть Виктору, отправить по экземпляру, и…

– И что?

Наклонив голову, Романов пальцем показал то место, куда пришелся удар.

– Вот, – сказал он, – кто-то сзади въехал мне по затылку. Я упал, а когда очнулся, денег уже не было. И кассеты тоже… не стало.

Всё то время, пока Романов рассказывал историю о своем ограблении, Тяж с удивлением рассматривал его так, как будто давно знал и не видел много лет. Едва Романов закончил, он обратился с вопросом к Самсону:

– Я не понял! Это что ж получается? Выходит, этот бичара, – он указал пальцем на Романова, – написал рассказ, в котором конкретно научил нас, как нам расстаться с тридцатью тысячами баксов, а потом, значит, после того как мы, два лоха, принесли ему филки, забрал их и спокойненько перетырил. Так? Или я чего-то не понял?

Бросив на него злой взгляд, Самсон прошипел:

– Если бы ты не… – Он замолчал и, махнув рукой, посмотрел на Романова. – Кто такая Петренко? – раздраженным голосом спросил его. – Откуда ты знаешь, что Тяж ограбил моего кассира? Что было на кассете? Кто тебе наплел, что я подставил Тяжа? Отвечай! Кто? Ну? Чего молчишь? Говори, или я убью тебя, с-сука! – Самсон сделал полшага назад и со всего размаха ударил ногой Романова в бок.

Романов попытался отползти в сторону, но Самсон, растопырив пальцы, схватил его за волосы и притянул к себе.

– Сейчас мы с тобой поедем в одно место, – громко зашептал ему в ухо, – и там ты мне все расскажешь! И про кассету, и про то, как я взял план у Головина, и про то, как я убрал свидетелей, и еще про многое-многое другое! Хорошо?

Оттолкнув его от себя, он сказал своему охраннику, чтобы тот забирал писателя.

Однако не успел охранник приблизиться к Романову, как Тяж, взмахнул пистолетом, преградил ему дорогу.

Вслед за ним и все остальные, находящиеся в комнате, схватились за оружие.

Уже направившийся в сторону двери Самсон остановился. С досадой хлопнул себя по бокам и вернулся назад.

Приблизившись к Тяжу, прошептал:

– Ты, конечно, мальчик здоровый, спору нет, однако хочу тебе напомнить, Тяж, что я еще и не таких, как ты, быков в консервные банки закатывал. Опусти ствол! – заорал он на него. Потом обернулся и махнул рукой, приказывая всем убрать оружие.

Тяж, а вслед за ним и остальные засунули пистолеты за пояса.

Подождав, когда шум в комнате стихнет, Самсон снова обратился к Тяжу:

– Послушай, ты говоришь, что не потрошил моего курьера. Так?

Тяж промолчал.

– Так, – подтвердил Самсон. – Так почему же ты тогда не дашь мне убедиться в этом? Отдай мне писателя, и завтра… нет, сегодня, я узнаю, кто это сделал.

Тяж хитро покачал головой:

– А ты разве не хочешь, чтобы я выяснил, кто меня сдал ментам? Так вот, если ты отстанешь от меня, то сегодня ночью я буду знать, что, возможно, это сделал не ты.

Подойдя к Тяжу еще ближе, Самсон негромко произнес:

– Не будь рогом! Твое нежелание отдать писателя любой расценит как признание твоей вины, понимаешь?

– А мне кажется, – ответил Тяж, – что любой, глядя на тебя, решит, будто ты делаешь всё, чтобы я не узнал, кто подкинул мне в карман анашу.

Самсон в ярости замахнулся на него кулаком. Потом сплюнул с досады и под смех Тяжа и его парней отошел в сторону.

– Заткни хохоталку! – заорал он на смеющегося Марата.

Когда в комнате стихло, он закинул руки за спину и медленно прошелся по комнате.

Постояв у окна, подошел к Романову.

– Что же с тобой сделать? – задумчиво спросил его. – Распилить тебя надвое, что ли?

– А может, – предложил Хома, – разрешить ему самому выбрать, с кем идти.

Самсон с удивлением посмотрел на него. Перевел взгляд на Романова и, ухмыляясь, произнес:

– А что, это идея… – Присев на корточки перед Романовым, спросил: – Ну что, пойдешь со мной?

Романов отрицательно покачал головой.

– Правильно! – из-за спины Самсона загоготал Тяж. – Он пойдет с папочкой. Папочка хоть и скотина, но все-таки роднее чужого дяденьки.

Отодвинув Самсона в сторону, он наклонился к Романову. Погладив его по голове, засюсюкал:

– Ух ты, мой! Какой же ты умненький, ладненький. Ну ладно, не дуйся, иди к папочке, нечего тебе здесь сидеть!

Тяж осторожно взял Романова за локоть и поднял на ноги.

Однако не успели они сделать и шага, как перед ними встал Самсон.

– Тяж! Я хочу, чтобы ты как можно скорее уяснил для себя одну вещь. С писателем ты отсюда не выйдешь. Я положу всех, кто здесь находится, но тебе его не отдам. Он – мой!

И как бы в подтверждение своих прав на владение Романова, Самсон положил ему руку на плечо.

В свою очередь Тяж, показывая, что не уступит ни пяди романовского тела, положил ладонь на другое его плечо.

Спросил:

– Ну и что будем делать? Только, ради бога, не предлагай его резать. А то ведь я могу подумать, будто ты хочешь убрать еще одного свидетеля!

– Неужели ты думаешь, – ответил Самсон, – что если бы я захотел сдать тебя ментам, стал бы так глупо подставляться?

– Не думаю. И именно поэтому я с тобой еще разговариваю.

Романов, слушая перепалку Тяжа и Самсона, не выдержал и, сделав шаг в сторону, стряхнул с себя их руки.

– Послушайте! Вы можете резать меня надвое, натрое, на сколько хотите! – горячо произнес он. – Но я все равно не смогу ответить на ваши вопросы. Я просто не знаю ответов на них! Понимаете? Я не знаю ни кто подложил анашу в ваш карман, – обращаясь к Тяжу, произнес он, – ни кто взял ваши триста тысяч, – к Самсону. – Я ничего не знаю и знать не могу, потому что не я автор этого рассказа. Я всего лишь творчески переработал то, что было написано другим человеком. Из всего придуманного мной там только одна романтическая история Александра Матвеева и Ирины Каюмовой. Понимаете?

– Нет, – ответил Тяж. – Для чего надо было творчески перерабатывать то, что уже написано?

– Для того, чтобы рассказ можно было напечатать в журнале… Вы знаете, что такое литературный негр? – повернувшись лицом к Самсону, спросил Романов. – Это человек, пишущий за другого. Так вот и я за гонорар подрядился писать за другого…

– За Петренко? – перебил Самсон.

– Да.

– Так это