Марионетка - Николай Владимирович Андреев

– А чего тут думать, – перебил его Тяж. – Ты же сам только что сказал: рассказ придумала Петренко!

– Уверяю вас, она так же далека от ваших дел, как и я! – возразил Романов. – Вы можете назвать хотя бы одну женщину, которая была бы в курсе того, о чем шла речь в рассказе?

Тяж отрицательно покачал головой.

– Я и мужика-то такого не знаю, не то что бабу.

– Вот я и говорю, – облегченно произнес Романов, – это кто-то другой… не она.

Задумчиво потирая руки, он прошелся по комнате.

– Пусть я еще не знаю, кто этот человек, что он собой представляет, – остановившись возле журнального столика, сказал Романов, – но зато я точно знаю, что невозможно, натворив столько дел, остаться незамеченным. Где-то он должен был наследить! И я даже подозреваю, где.

– Где же?

Романов взял со столика апрельский номер журнала «Родная речь» и помахал им в воздухе.

– Я думаю: здесь!

Несколько секунд все присутствующие в комнате смотрели на руку, сжимающую журнал, а потом с изумлением перевели взгляды на самого Романова.

– Издеваешься! – выразил общее мнение Тяж. – Ты что же, думаешь, наше терпение бесконечно?

Он стукнул кулаком по колену. Вскочил со стула и с решительным видом направился к Самсону.

– Хватит кемарить! Надо что-то решать с поэтом. Давай, в конце концов, договоримся!

Не отрывая взгляда от окна, Самсон равнодушно пожал плечами:

– А чего нам договариваться? Плати триста штук и забирай. Но поскольку ты, я знаю, не заплатишь, предлагаю отпустить его до вечера.

– Зачем? – тихо спросил Тяж.

Почесав щеку, Самсон еще раз пожал плечами.

– А вдруг он и в самом деле ничего не знает? А так, может, и вправду что-нибудь нароет за оставшиеся полдня. Чего мы теряем?

– А если убежит?

– Будем следить.

– Кто будет следить?

– Все: и ты, и я.

Тяж внимательно, словно стараясь угадать его потаенные мысли, посмотрел на Самсона.

– Не иначе опять задумал какую-нибудь пакость, – сказал он. – Ладно! – хлопнул ладонью по подоконнику. – Я согласен. Пусть идет. Я даже не буду тебе мешать. Пакости на здоровье! Мы не станем следить ни за ним, ни за тобой.

– С чего бы это?

– А с того, что из всего, что прописано в журнале, меня по большому счету интересует только вопрос о том, кто меня подставил. Если это не ты, то тебе нет резона прятать от меня поэта, и, значит, он вечером благополучно доберется до кабака. Если же не доберется… – Тяж развел руками. – То тогда, Самсон, я думаю, ты и сам всё прекрасно понимаешь… Такие вещи в нашем королевстве не прощаются даже королям.

Он еще раз окинул его внимательным взглядом. Развернулся и, на ходу разминая кисти рук, вышел на середину комнаты.

– Так и быть, – обратился к Романову, – уговорил. Отпускаю до полуночи. Не представишь к двенадцати часам ноль-ноль минут голову Карабаса-Барабаса, отдашь свою собственную. Всё понял? Вот так!

Не обращая внимания на самсоновских, он, нарочно задевая их плечами, прошелся по комнате. Заглянул на кухню и, насвистывая веселый мотивчик, направился к выходу. У двери в прихожую остановился, подождал своих парней и вместе с ними вышел из квартиры.

Романов не сразу разобрался в причинах, по которым Самсон с Тяжем отпустили его. И только после того, как восстановил в памяти ситуацию, сложившуюся при появлении в квартире самсоновских боевиков, сделал вывод о том, что у инициатора его освобождения, Самсона, похоже, не было другого выхода. Оставить писателя Тяжу без урона собственной репутации он не мог, забрать без боя – тоже, и потому предложение на время отпустить его могло в тот момент показаться Самсону единственной возможностью, сохранив лицо, с честью выйти из, казалось бы, безвыходного положения.

* * *

Романов появился в ресторане «Вечерние огни» около одиннадцати вечера. Самсон и Тяж, уже предупрежденные о его приходе, сидели в отдельном кабинете и перечитывали рассказ «Король, Королевич».

Дочитав до конца, Тяж бросил журнал на стол.

– Слышь, ты, поэт! Нету тут никаких следов! Каждую буковку проверили. Всё чисто! За исключением туфты с ограблением курьера…

– И эпизода с анашой!

Насмешливо посмотрев на Тяжа, Самсон налил себе в бокал сок. Сделал небольшой глоток и, облизав губы, кивнул Романову:

– Да ты присаживайся, чего стоишь. В ногах правды нет.

Романов благодарно улыбнулся. Вытащил из кармана свой номер журнала и скромно присел на краешек кресла.

– Ну что, принес голову Карабаса-Барабаса? – спросил Самсон.

Романов проглотил комок в горле.

– Да, Сергей Захарович, принес.

– Ну и где она?

Романов показал большим пальцем себе за спину.

– Здесь, в зале.

Едва он успел договорить, как Тяж, уронив кресло, вскочил на ноги. Подбежал к занавеске, отделяющей зал от кабинета, и высунул голову.

– Кто? Где? Покажи!

Романов поднялся со своего места. Встав за спиной Тяжа, показал пальцем на дальний столик у сцены.

Тяж близоруко вгляделся в человека, указанного Романовым, и, узнав его, воскликнул:

– Да это же Муса! Самсон, иди сюда, глянь! Он, точно тебе говорю – Муса!

Недовольно поморщившись, Самсон приказал всем сесть.

– Ну и как ты это узнал?

– Из рассказа.

– Конкретнее.

Романов схватил в руки журнал. Быстро перелистал его, нашел нужную закладку и, подняв голову, вопросительно посмотрел на Самсона.

– Валяй! – разрешил тот.

– Значит, так… – Стараясь как можно яснее выражать свои мысли, Романов произнес: – Еще раз внимательно перечитав рассказ, я, Сергей Захарович, обратил внимание на одну фактическую неточность, на которую, к сожалению, не обратил внимания раньше. Я имею в виду случай, описанный на двадцать третьей странице… – Поправив закладку, он аккуратно разгладил лист журнала. – Тут сказано, что автомобиль курьера остановил Тяж, приехавший на своем «Мерседесе»… Извините, Виктор, – Романов приложил ладонь к груди, – так написано в рассказе.

Тяж махнул рукой.

– Ничего, братан, всё путем… Двигай дальше.

– Так вот… А ведь на самом деле на пленке, когда я ее смотрел, можно было увидеть только «Мерседес» Виктора. Его самого там не было!

– Ну, правильно! – воскликнул Тяж. – Как я там мог оказаться, если ни сном ни духом!

– И тогда я задумался: почему в рассказе Матвеев говорит о том, что видит Тяжа, тогда как на самом деле видеть его не мог?

– Если на пленке нельзя разглядеть Тяжа, – перебил Самсон, – это еще не значит, что его там не было.

– Так-то оно так, – согласился Романов. – Но почему автор рассказа хотел убедить читателей в том, что там был именно Тяж, хотя, повторяю, видеть этого не мог?

– Это ты у меня спрашиваешь? – усмехнулся Самсон.

Романов смутился. Однако быстро взял себя в руки и принялся