Марионетка - Николай Владимирович Андреев

человек, вляпался в историю с вашими деньгами. Ведь будь я чуть умнее, мне бы, наверное, не составило большого труда сложить воедино несколько, как мне тогда казалось, разрозненных происшествий, случившихся со мною в последнее время, и сделать соответствующие выводы. Но… – Постучав себя кулаком по лбу, Романов повернулся лицом к Самсону. – Когда вдова Головина Каюмова позвонила мне и сказала, чтобы я забрал кассету, на которой, как я догадывался, был снят эпизод ограбления вашего курьера, я хотя и отказался от нее, но тем не менее не придал этому особого значения. Потом, когда меня подрезал на своем джипе Муса и после аварии потребовал тридцать тысяч долларов за разбитую машину, я всего лишь подумал об обыкновенном вымогательстве. И даже когда прибывший на место происшествия лейтенант ГИБДД, не скрывая своего знакомства с чеченцами, открыто встал на их сторону, как бы давая понять, что мне не стоит рассчитывать на помощь милиции, я снова не почувствовал никакого подвоха. И только когда я догадался позвонить Ирине Каюмовой для того, чтобы выяснить, каким образом абсолютно незнакомый мне Головин вдруг ни с того ни с сего завещал видеокассету, когда я узнал, как она попала к Каюмовой, понял, какой же я на самом деле дурак… Вы представляете, Сергей Захарович, – воскликнул Романов, – оказывается, сам Головин мне ничего не завещал!

– То есть?

– Оказывается, Каюмова впервые увидела кассету на поминках Головина, когда один из его, как она выразилась, сослуживцев принес вещи, якобы оставленные мужем в гараже, где, как считала Каюмова, тот работал. Там были какой-то старый транзистор, дырявый свитер, гаечные ключи, еще что-то и среди всего этого барахла пакет с видеокассетой, на обложке которой была написана моя фамилия и номер моего телефона… На вопрос Каюмовой, что это такое, сослуживец ответил, что эту кассету Юра хотел передать этому самому Романову, но не успел… Каково, а?

– А почерк? – спросил Самсон. – Чей на кассете почерк?

Романов пожал плечами.

– По словам Каюмовой, за пару лет совместной жизни с Головиным она ни разу не видела в его руках карандаша и потому сказать, что почерк не его, не может.

– И что потом?

– Потом Каюмова совершенно случайно обронила фразу, из которой я узнал, что пришедший на поминки сослуживец мужа, как это сейчас модно выражаться, выходец с Кавказа… И тут меня словно осенило! Я спросил себя: что же это такое получается? Сначала некие кавказцы через Каюмову предлагают мне видеокассету стоимостью в тридцать тысяч долларов, потом я попадаю в аварию, и с меня за разбитую машину опять-таки кавказцы требуют те же тридцать тысяч, которые я могу достать, только продав их кассету! – Романов развел руками. – В общем, каким бы я ни был дураком, но даже мне в тот момент всё стало ясно… Зная о том, что редко кому удается безнаказанно обворовывать мафию, меня просто-напросто вынудили сходить за ее деньгами на железнодорожный вокзал и забрать их. Понимаете? Я, как телок на поводке, шел туда, куда меня вел Муса, и не просто шел, а шел и думал, какой же я, блин, предприимчивый и умный! Тьфу!

– Ну да, – задумчиво произнес Самсон. – Ты как писатель не мог не знать, какие события сняты на кассету, кому эта кассета нужна, сколько она стоит, куда и когда принесут деньги за нее, но…

– Но только не было самой кассеты, – вставил Тяж.

– И большой нужды идти за деньгами.

– Вот-вот, – согласился Романов. – Не было! Но после того, как Муса потребовал с меня тридцать тысяч долларов, сразу появилась.

Не скрывая восхищения, Тяж посмотрел на Мусу. Хмыкнул и перевел взгляд на Романова.

– И тогда ты его заподозрил, да?

– Да, – ответил тот. – Я поставил Мусу на место таинственного друга Головина, и у меня всё сошлось.

– Доказательства! – еще раз потребовал Муса.

– А паспорт? – воскликнул Тяж. – Это что, не доказательство?

Самсон в ответ с сомнением покачал головой.

– Паспорт – ладно, – сказал он. – А вот Каюмова – это уже серьезно.

– При чем здесь Каюмова? – удивленно спросил Тяж.

– Каюмова сказала, что сослуживец твоего Головина – чечен. Значит, если дела обстоят так, как нам рассказал писатель, она должна опознать его… Не так уж их в городе много.

– Точно! – воскликнул Тяж. – У меня, кстати, списочек чеченской кодлы где-то завалялся. Так и быть – отдам на общее дело. Не жалко.

Бросив быстрый взгляд на Тяжа, Самсон хотел было о чем-то спросить его, однако передумал и, демонстративно повернувшись к нему спиной, обратился к Романову:

– Что дальше?

– Это всё! – ответил Романов. – Муса дождался, когда я приду домой, тюкнул меня по темечку, забрал деньги с кассетой и спокойно ушел.

Самсон взял широкий бокал с коньяком на донышке. Внимательно посмотрев на Романова, сделал маленький глоток.

Спросил, не хочет ли он чего добавить.

Романов кивнул.

– Мне кажется, – сказал он, – вам нет необходимости приводить всех чеченцев, живущих в городе, к Каюмовой. Достаточно будет найти одного гаишника.

– Какого гаишника?

Встав из-за стола, Романов задумчиво прошелся по кабинету.

– Знаете, – сказал он, – несколько раз, просматривая на кассете эпизод ограбления курьера, я всё никак не мог вспомнить, где я видел инспектора, остановившего джип с охраной. Вернее, даже не самого инспектора, чье лицо, закрытое капюшоном плащ-палатки, разглядеть было невозможно, а вот это его движение жезлом… – Романов поднял указательный палец и принялся быстро вращать им над головой. – И только после того, как я понял, какую роль в моей судьбе сыграл лейтенант ГИБДД, взваливший на меня вину за аварию с Мусой, вспомнил! Этот жест, – Романов снова указательным пальцем помахал в воздухе, – принадлежал ему!

– Постой, постой! – перебил его Самсон. – Ты что, хочешь сказать, что мент, остановивший джип с охраной, как мы считали, за превышение скорости, является знакомцем Мусы?

– Именно! – ответил Романов. – И чтобы убедиться в этом, вам надо найти протокол нашего с Мусой дорожно-транспортного происшествия, посмотреть фамилию инспектора, составившего его, и предъявить этого инспектора охране убитого курьера. Если они опознают его, то… – Романов развел руками и, повернувшись лицом к Мусе, добавил: – Я думаю, говорить тут больше будет не о чем.

Вслед за Романовым все посмотрели на чеченца.

– А может, это совпадение? – после небольшой паузы неуверенно предположил Тяж. – Ну, то, что один и тот же мент оказался и там и там?

– А вот это мы у него завтра и спросим, – поднявшись с кресла, произнес Самсон.

Взяв со стола ключи от квартиры Мусы, протянул Володе:

– Бери всех, кто здесь есть, и чеши к Мусе. Твоя задача – найти деньги с кассетой.