Зарубежный детектив-3 - Виктория Дауд

харисса и израильский кускус, что так и не пригодился на свадьбе. Мама сначала пыталась расспросить меня о детективе Уитерсе, но потом махнула рукой и просто наслаждалась едой. Я даже открыла бутылку вина, подаренную нам риелтором при переезде, — и оно оказалось очень даже неплохим.

Именно это мне и требовалось — хороший ужин в компании самых дорогих людей, в нашем новом доме. Жермен сидела под столом, изредка поскуливая, чтобы выпросить кусочек, и, несмотря на наши клятвы не поддаваться на шантаж, к концу ужина неплохо подкрепилась.

После мы уселись смотреть телевизор — какую-то комедию на «Нетфликсе». Она нам понравилась, но уже на следующий день я бы ни за что не вспомнила ни названия, ни актеров. Я сварила какао, и Дейзи примостилась на диване клубочком, прямо у меня под боком — такого давно не случалось. Я знала: чем старше она становится, тем реже будут эти моменты, и поэтому старалась насладиться ими сполна.

Мама больше не заикалась о возвращении домой. Я была рада, что она останется у нас еще на ночь, но про себя решила, что завтра надо будет свозить ее домой — хотя бы за тем, чтобы она взяла вещи, если захочет пожить с нами подольше.

Она сделала глоток какао и подняла тему, о которой я весь вечер старалась даже не думать:

— Почему ты так упорно пытаешься оправдать Тони?

— Потому что он этого не делал конечно! — сказала я, про себя думая: «Давайте не будем говорить об этом сейчас…»

— Но почему именно ты? — спросила Дейзи. — Мы же переехали сюда, чтобы держаться подальше от всех этих полицейских дел.

Я сжала в руках ее ладошку:

— Это совсем не то, милая. Я не собираюсь рисковать или ввязываться в опасные приключения. Я же обещала тебе, правда? Я просто помогаю старому другу. Мне кажется, я поступаю правильно.

Мама покачала головой:

— Мы понимаем, но все же… почему бы не оставить это тому симпатичному полицейскому?

— Может, он и симпатичный, но он убежден, что Тони виновен, — сказала я.

— Но, если он невиновен, они же не смогут его обвинить, да? Я знаю, по телевизору полно историй, где осуждают не того, а потом он выходит и жаждет мести и все кончается кровавой баней, — я пыталась сообразить, чего это мама насмотрелась, — но ведь ты сама говорила, что даже в Скотленд-Ярде такого почти не бывает. Куда чаще виновные уходят от наказания, чем невинные попадают за решетку.

Это было правдой, но мало утешало, когда речь шла о твоем друге, который мог стать тем самым исключением из правила. Только не на моей территории!

Может, дело именно в этом. Кого я обманываю? Определенно в этом. Только это было не мое поле — это была территория отца.

Я вздохнула:

— Никогда раньше не замечала, но в нашем городе повсюду эхо папиной жизни.

Мама молча кивнула.

— Я имею в виду, что в участке до сих пор работает кое-кто из его ребят. Я думала, они все уже на пенсии. Даже Уитерс о нем слышал. Будь папа здесь, он помог бы Тони, он бы знал, что Тони невиновен. Мне кажется, я должна проследить, чтобы на его участке восторжествовала справедливость.

Мама покачала головой:

— Ты не должна ничего доказывать папе, милая.

— В каком-то смысле должна, — ответила я. — Я всегда хотела быть такой, как он, но не стала, правда? Я ушла из полиции. Я не продвинулась так далеко, как он. Я переехала в Лондон, чтобы чего-то достичь, чтобы он мной гордился, но, проработав в Скотленд-Ярде семнадцать лет, я так и не поднялась выше сержанта.

— Я не знала, что для тебя это было так важно, — сказала мама; и я на миг рассердилась, потому что она была права, а мне просто захотелось поплакаться. — Ты сама говорила, что тебе больше нравилось работать на улицах. Помню, ты жаловалась на кучу бумажной работы и меньше работы в поле, даже когда стала сержантом. В этом ты была точь-в-точь как папа. Он любил свою работу, но тоже злился, когда приходилось торчать за столом.

— Да, но…

— Дедушка очень тобой гордился, — сказала Дейзи.

Я удивленно посмотрела на нее:

— Правда?

— Да. Мы приезжали сюда на Рождество, незадолго до его смерти, помнишь? Он читал мне сказку на ночь, и я не знаю, почему мы начали об этом разговаривать, но я сказала, что ты сажаешь плохих людей в тюрьму, и он ответил, что в курсе и очень тобой гордится. Я была совсем маленькая, но я помню, как он это сказал, потому что тогда и я стала гордиться тобой. — Она посмотрела на меня настороженно. — Ты не собираешься реветь?

— Нет, — солгала я, яростно шмыгая носом. Я крепко ее обняла, потом подошла мама и села рядом, обняв нас обеих, а потом и собака не захотела оставаться в стороне и тоже запрыгнула к нам, и я поблагодарила судьбу за то, что Тони продал мне диван, на котором можно обняться всей семьей.

Глава 18

На следующее утро я проснулась с чувством… ну, если честно, я сама не до конца понимала, с каким именно. Я несколько успокоилась насчет инспектора Уитерса: он действительно воспринял мою наводку про Роджера Лейти всерьез и даже съездил к нему. И, честно говоря, отрицать было трудно: маловероятно, что Лейти убил Мел — они, насколько известно, даже не были знакомы. Чем дольше я об этом думала, тем более искренним казалось его удивление тем, что она обвиняла его в махинациях с бизнесом. И все же…

Роджер Лейти явно что-то скрывал, и разве можно было без расследования уверенно сказать, что это никак не связано со смертью Мел и исчезновением Шерил? К тому же на протяжении всего нашего визита он испытывал явное беспокойство. Да еще эта спортивная сумка… Не знаю, может, это плоды моего воображения и я пытаюсь — как и Уитерс — подогнать факты под теорию, но он бессознательно перекладывал эту сумку из руки в руку все время, пока они беседовали.

По опыту работы «на земле» я знала: если человек не хочет, чтобы окружающим стало известно, что он несет с собой, или если он прячет дома нелегальный товар, то в семидесяти пяти случаях из ста он выдаст себя — глаза будут бегать, или он попытается загородить собой тайник, или еще как-то. Главное — суметь заметить. Что же было в той сумке? Куда он направлялся?

Конечно, скорее всего, я придавала всему этому слишком большое значение. Его жена уехала, и он, возможно, действительно собирался навестить друга — или даже любовницу. Может, сумка была набита пикантным нижним бельем!