Зарубежный детектив-3 - Виктория Дауд

«Ты больше не коп, смирись с этим», — приказала я себе. Дай Уитерсу спокойно поработать. Он знает, что делает. Он не собирается «повесить» все на Тони: он просто идет по наитию, начиная с самого вероятного подозреваемого. А когда доказательств против Тони окажется недостаточно (потому что он этого не делал), его придется отпустить. Я молилась, чтобы доказательств оказалось недостаточно, потому что, что бы я ни говорила маме, невиновных редко, но все же иногда сажают. Нечасто — хотя тюрьмы, как известно, переполнены «невинными», и, возможно, неправедно осужденных там куда больше, чем мы думаем, — но все-таки случается.

Но если они все-таки отпустят Тони, смогут ли они когда-нибудь выяснить, кто настоящий убийца? Чем дольше идет следствие, тем меньше шансов, что преступление удастся раскрыть. Есть так называемый «золотой час» в любом расследовании, когда улики свежи, место преступления не тронуто, а возможные свидетели и подозреваемые еще не успели забыть детали, сфабриковать алиби или попросту все выдумать. Как только обнаружилось тело Мел, полиция действовала быстро: они закрыли доступ к месту преступления, провели судмедэкспертизу, взяли образцы ДНК, опросили всех в отеле и задержали подозреваемого. Но прошло уже сорок восемь часов с того момента, как нашли тело, еще больше времени с тех пор, как ее убили, и Уитерс все еще был уверен, что убийца — Тони. Я считала, что они ищут не там. Когда же они начнут искать в правильном месте, след остынет. И тогда убийца Мел не будет наказан. Или убийца Шерил — если она и впрямь мертва. Мое мнение на этот счет менялось практически ежечасно. У меня не укладывалось в голове: как можно не дать знать жениху, пусть и бывшему, или родственникам, что с тобой все в порядке?! Это, конечно, если она вообще жива. Но если она мертва, то кто ее убил и где тело? А пока убийцу не найдут, тень подозрения будет висеть на Тони. Говорят, нет дыма без огня. Сущая чушь: вы бы поглядели, как мой изменник-бывший пытается приготовить что-нибудь съедобное. Но люди все равно продолжают верить древним поговоркам.

Пусть расследованием занимается полиция. Это больше не моя работа. Но тихий голосок у меня в голове — тот самый, что когда-то тянул томное «о-о-о», когда Уитерс мне подмигивал или играл мускулами (и которому поэтому верить было нельзя), — сказал: «Да ладно, ладно, мы оба знаем, что ты все равно этого так не оставишь». И на этот раз он был прав.

***

Я высадила маму около ее дома. Она не была там уже три дня, у нее закончилось чистое белье, да и дела накопились, так что мы с Дейзи оставили ее, велев позвонить, если она заскучает в одиночестве.

Я отвезла Дейзи и Жермен в Пенстоун. Каникулы только начинались, и припарковаться было уже непросто, а я знала, что местные вскоре начнут ворчать на орды отпускников, которые съехались в наш городок со всей страны: путаются под ногами, ставят машины где попало, мусорят… Впрочем, жалуются они вполголоса — половина жителей города вообще родом не из Корнуолла (он сильно вырос за последние двадцать лет, когда люди устали от высоких цен на жилье в других частях Южной Англии), и потом, туристы привозят деньги и охотно их тратят: в солнечные дни — на надувные игрушки для пляжа, мороженое и фиш-энд-чипс, а в дождливые — в крошечном местном кино или в боулинге. Для многих местных магазинов и лавочек удачный летний сезон означает спокойную зиму. Неудачный — визиты в местную службу занятости и питание консервированными бобами из дешевого супермаркета. Я знала многих, кто через это проходил.

Мы шли по Фор-стрит. Жермен то и дело останавливалась, чтобы принюхаться. Я ее понимала. Из дверей пекарни Роу доносился божественный запах: у них были лучшие в мире пироги с мясом и картошкой, и я всерьез поспорю с любым, кто с этим не согласится. Мы взглянули на булочки с шафраном и пироги на витрине и задумались, не устроить ли обед прямо сейчас. Немного рановато, но мы можем зайти сюда по дороге домой…

Мы миновали «Пенхалигонс». Магазин работал как обычно, будто ничего и не случилось. Если бы в субботу все пошло по плану, новоиспеченных мистера и миссис Пенхалигон в любом случае не ждали бы на работе — они были бы в свадебном путешествии. Мысль о том, что Тони в участке, вызвала острое желание защитить его. Уитерс, должно быть, без устали его допрашивал, добиваясь признания (самый легкий способ обеспечить обвинительный приговор). Я взглянула на часы: Тони арестовали вчера днем, около часу, а полиция могла удерживать его лишь сутки, а потом — либо предъявить обвинение, либо отпустить. Стало быть, у Уитерса оставалось только три часа на то, чтобы найти, на чем построить обвинение. И к сожалению, я не сомневалась, что он справится. И разумеется, ничто не мешало им продлить эти двадцать четыре часа или вновь арестовать его позже, если всплывут новые доказательства…

Я отогнала эту мысль и рассмеялась, когда Жермен запутала поводок, умудрившись обмотать и Дейзи. Дочка присела и принялась высвобождать лапы (собачьи, не свои) из тугого клубка, в который превратился нейлоновый ремень, и я подумала: «О, что за паутину мы плетем, когда впервые учимся лукавить…»[66] Дело и впрямь все больше походило на сложную паутину.

Может быть, для пирогов с мясом еще рановато, но мороженое можно есть круглые сутки, так что я купила нам у местного мороженщика по паре шариков (ежевика со взбитыми сливками себе и шоколадное — Дейзи), и мы уселись на скамейку, подальше от уличной суматохи, с видом на море. Мы лопали мороженое, не слишком заботясь о манерах. Я искоса взглянула на свою прекрасную дочь, и от счастья при виде чистой, неподдельной радости на ее мордашке сердце у меня забилось чаще. Я понимала, что переезд из Лондона дался ей тяжело: там остались ее друзья и никчемный отец. Но мы жили в тесном и нелепо дорогом двухэтажном домишке — две комнатушки внизу и две наверху — зажатом между такими же убогими строениями, с крошечным пятачком травы во дворе, а Дейзи всегда томилась в четырех стенах. Изредка мы выезжали на денек в деревню или на побережье, и еще малышкой она любила бродить по лесу и гоняться за белками (в какой-то момент она вообще хотела стать собакой). Нельзя сказать, что Пенстоун был ей совершенно незнаком: мы навещали бабушку с дедушкой как можно чаще, когда только у меня