Зарубежный детектив-3 - Виктория Дауд

выпадала возможность взять выходной. Я была убеждена, что расти здесь ей будет куда лучше, но все же беспокоилась. Девяносто процентов материнства, похоже, состоит в переживаниях, насколько сильно ты калечишь ребенка. Но сегодня, глядя на ее счастливую физиономию, слушая, как она смеется, потому что уронила кусок мороженого на ногу, а собака тут же его слизнула, я подумала, что, может, я все-таки неплохо справляюсь.

Дейзи поприветствовала парочку детей, шедших нам навстречу: светловолосую девочку примерно ее возраста и мальчика лет семи-восьми, типичного младшего братишку, которого вынуждены терпеть, вот он и тащится следом.

— Ты их знаешь? — спросила я. Дети показались мне смутно знакомыми.

— Они живут на нашей улице, — сказала Дейзи. — Я вчера с ними разговаривала, когда гуляла с Жермен. Они вроде ничего.

Дети подошли.

— Привет! — У девочки было открытое, дружелюбное лицо и улыбка, от которой самой хотелось улыбнуться.

Она присела и погладила Жермен.

— Ой, какая хорошенькая! Мы идем на пляж. Хочешь с нами?

Дейзи бросила на меня неуверенный взгляд. Нам было хорошо вдвоем, но ей нужны были подруги ее возраста, и, если повезет, эта девочка, возможно, ходит в ту же школу, где Дейзи начнет учиться в сентябре.

— Я не против, — сказала я, и Дейзи улыбнулась.

Она поклялась позвонить, если что-то понадобится, а я сунула ей десятку, чтобы она могла купить себе и новым друзьям по пирожку или пакетик картошки фри. Я смотрела, как все трое спускаются на песок, младший брат бежит впереди, а девочки болтают.

Жермен заскулила и натянула поводок. Я наклонилась ее погладить и едва не стукнулась с ней лбом, потому что она поднялась на задние лапы, пытаясь лизнуть меня в лицо.

— Прости, девочка, — сказала я. — Собакам на пляж нельзя. Придется остаться со мной.

Но чем бы мне теперь заняться, когда я осталась одна? Снова зазвучал тихий голосок в голове: «А разве муниципалитет не в двух шагах отсюда?..»

***

Здание администрации Пенстоуна было типичным образчиком изысканной гражданской архитектуры семидесятых годов. Его строители, видимо, проигнорировали все уроки брутальной архитектуры шестидесятых, остановившись на проверенном и испытанном дизайне стиля «коробка из бетона». Эту бетонную крепость опоясывали ряды огромных окон, из-за которых работать там было невыносимо в любую погоду — летом жарко, словно в парнике, а зимой пронизывающе холодно, как в морозильнике, со всех сторон продуваемом сквозняками.

Это было одно из самых высоких зданий в Пенстоуне — целых шесть этажей. Вход украшала странная бронзовая скульптура, изображавшая спасательную шлюпку в манере Генри Мура, но третьего сорта. Позеленевшая от патины и измазанная белыми кляксами птичьего помета, она торчала на низком постаменте посреди бетонного бассейна.

Предполагалось, что бассейн будет наполнен водой, но на моей памяти ее пускали лишь однажды — в 2002 году, к пятидесятилетию царствования королевы, как раз перед моим переездом в Лондон.

В городе устроили грандиозный уличный праздник, и к концу вечера, думаю, половина гуляк (основательно накачавшихся дешевым сидром «Золотой юбилей», который местная пивоварня сварила в честь ее величества) справила нужду прямо в бассейн.

На следующий день его осушили, и он так и оставался пустым, не считая окурков, упаковок от чипсов и пивных банок, которые неизбежно в нем скапливались. Время от времени дворники их выметали.

Я проигнорировала объявление «С собаками вход воспрещен» (мне по-прежнему казалось, что я присматриваю за Жермен по просьбе Мел, и я не могла допустить, чтобы с ней что-то случилось. Мел бы мне этого никогда не простила) и вошла внутрь.

В вестибюле был высокий потолок, и мои шаги эхом отдавались по кафельному полу, пока я приближалась к стойке. Женщина за стойкой была погружена в работу, разглядывая что-то на экране компьютера, и не подняла головы, когда я подошла. Я откашлялась.

— Здравствуйте, — начала я и тут же осеклась, потому что сообразила: я ведь не знаю, кого ищу.

Женщина за стойкой подняла глаза, нахмурившись, но вдруг, увидев меня, просияла.

— Не-суй-свой-нос Паркер! — сказала она улыбаясь. — Слышала, ты вернулась.

— Она самая, — ответила я, стараясь не показать, что понятия не имею, с кем имею дело. — Рада тебя видеть.

Она рассмеялась:

— Ты ведь понятия не имеешь, кто я, правда? Нина…

— Нина Фалконер! Господи! — с облегчением воскликнула я, когда это имя вдруг всплыло в памяти. Она училась со мной в одном классе и играла нападающей в команде по нетболу (я была фланговым защитником, и мне это страшно не нравилось).

— Теперь я Нина Мэттьюз, — сказала она с улыбкой.

— Не может быть! Ты и Лиам? — Лиам Мэттьюз — главный хулиган среди пятиклассников в тот год, когда мы были несмышленыши-третьеклашки: сколько раз его отстраняли от занятий за курение в туалетах и драки!

— Ага. Я его обуздала, — сказала она с гордостью. — Узнала, что ты приехала, от Луизы Гиффорд…

— А она-то откуда знает? Я не видела Луизу лет десять.

— Твоя мама сказала ее маме.

— Ну конечно. Чего только они там ни обсуждают за кофе, эти пенсионерки…

Жермен потянула поводок, и я слегка толкнула ее ногой, надеясь, что она утихомирится. Разумеется, ничего не вышло. Нина приподняла брови и встала, посмотрев вниз на ковер, где Жермен изо всех сил старалась выглядеть мило, не привлекая внимания.

— Это ведь собака бедняжки Мел? — спросила Нина.

— Ага, больше некому было ее забрать. Ужасная история, правда?

— Да, ужасная. Ты думаешь, это Тони сделал?

— Тони? Ха! Мы говорим о парне, который падал в обморок на биологии, когда мы препарировали лягушку. Вряд ли. А ты как думаешь?

Нина колебалась:

— Не знаю. Я слышала, полиция его арестовала…

— Он помогает им с расследованием, но обвинений против него не выдвинуто, — твердо сказала я. — Впрочем, именно поэтому я здесь…

***

Двоюродная сестра Мел, Триш, работала в плановом отделе. В тот день, после семейной трагедии, ее не ждали на работе, но она была трудолюбива и, как она сама сказала Нине тем утром, лишь запутанная и извращенная логика местных градостроительных норм могла хоть ненадолго отвлечь ее от мыслей о случившемся.

Триш спустилась в вестибюль и пригласила меня в соседний кабинет. Она была бледна, под глазами темные круги, но просияла при виде Жермен, которая с радостным тявканьем принялась на нее прыгать. У меня екнуло сердце: у Триш было куда больше оснований считать Жермен своей, чем у меня, и если бы она решила забрать собаку, то я едва ли имела право возразить.

— Привет, Жермен! А кто у нас хорошая девочка? — Триш тискала собаку, теребя пушистую белую шерсть и глядя ей в глаза.

— Вы явно старые друзья, — сказала я, и Триш кивнула.

— Она чудесная, — произнесла Триш. — Спасибо огромное, что приютили ее. Вы из-за нее пришли? Ради бедняжки Мел