Зарубежный детектив-3 - Виктория Дауд

— Тогда почему не предъявишь?

— Потому что я не хочу отдавать дело в прокуратуру, пока у меня нет бесспорных доказательств.

Я удивилась:

— У тебя есть сомнения?

Он серьезно посмотрел на меня:

— Нет. Но, можешь верить, можешь нет, я не хочу обвинить не того. Я должен быть уверен.

— А ты не уверен.

— Постарайся помнить, что я тебе не враг, Джоди. Мне не настолько отчаянно необходимо закрыть дело, чтобы я ради галочки посадил первого попавшегося. Я хороший коп. Я хочу выяснить, что произошло. В идеале я хотел бы получить признательные показания.

— Не получишь, — сказала я.

Он раздраженно застонал:

— Я знаю. Все корнуолльцы такие упрямые и несговорчивые?

Я задумалась:

— Пожалуй, если ничего не изменилось…

Глава 20

К двум часам дня я наконец доела свой обед. Уитерс смёл остатки бутерброда и ушел минут двадцать назад, извинившись, что бросает меня в одиночестве. Я уже не знала, что о нем и думать. Чересчур самоуверенный, но это, пожалуй, часть должностной инструкции: полицейский не может позволить себе колебания или неуверенность — преступники (а точнее, их адвокаты) мигом это подметят и обратят себе на пользу.

Однако, объясняя мне, почему он держит Тони под стражей, но не предъявляет обвинение, он казался абсолютно искренним. Я знавала следователей, которые под давлением сверху подтасовывали улики под удобного подозреваемого — ровно в этом я поначалу упрекала Уитерса. Начальство порой так много значения придавало статистике раскрываемости, что казалось: им все равно, виновен человек или нет, — чем больше посадим, тем лучше показатели.

Я полагаю, большинство судит о полиции исключительно по числу раскрытых преступлений, а это опасный ход мысли. В то же время а чем еще измерить эффективность их работы? Тем, что люди в собственном районе чувствуют себя в безопасности? Тем, что подростков, которые могли бы перейти от шалостей к преступлениям, вовремя останавливают участковые? Тем, что за решеткой оказываются именно те, кому следует, пусть даже это означает меньше арестов? Для меня (и для моего отца) все это было не менее важно.

Сколько преступлений нам удалось предотвратить, предупредив людей о том, как позаботиться о себе и своих вещах, просто находясь рядом или запустив проекты, которые направляют энергию скучающих подростков в разумное русло, вместо того чтобы шататься без дела и влипать в неприятности? Все это не менее важно, но почти невозможно измерить.

Я усмехнулась про себя. Проповедь окончена. Уитерс, в общем-то, неплохой парень, хоть и немного нахальный. Но он все еще более или менее убежден в виновности Тони. Более или менее. Мне оставалось поработать над этим «более или менее» и добавить ему сомнений.

Я уже собиралась выйти из паба, когда зазвонил телефон. Мама.

— Привет, дорогая, — сказала она. — Я все дела переделала и теперь в замешательстве. А ты чем занимаешься?

Я на секунду задумалась. Следствие я должна была оставить инспектору Уитерсу. Но мы же все знаем разницу между «должна» и «буду», правда?

— Хочешь съездить в Боскасл? — предложила я.

***

Из Пенстоуна до Боскасла езды всего около сорока минут, но если у тебя нет машины, то он будто на другой планете. В той части Корнуолла нет поездов — ближайшая станция в Эксетере, автомобилем около часа.

Однажды я допустила ошибку: отправилась к родителям на поезде и опоздала на автобус, который ходил от Эксетер-Сент-Дэвидс раз в два часа и ехал до Пенстоуна почти столько же. В итоге пришлось взять такси: 85 фунтов, больно смотреть на счет, но оно того стоило.

Автобусы, конечно, ходят, но сельские автобусы — как честные политики (вроде существуют, но встречаются редко), и самый быстрый путь в Боскасл на общественном транспорте занимал часа два с половиной.

Мама не водила, и поэтому не бывала в Боскасле с тех пор, как умер отец, семь лет назад. Она смотрела в окно, наслаждаясь пейзажем, показывая на симпатичные коттеджи и садики, мимо которых мы проезжали, и я с грустью осознала, насколько сжался ее мир.

У нее было много друзей — так было всегда, — но, овдовев, она стала еще больше тянуться в клубы и сообщества, и теперь ее социальная жизнь была даже богаче моей. Но все это вертелось вокруг Пенстоуна. А теперь, когда я вернулась, не случится ли то же и со мной? Этот страх был одной из причин, по которой я вообще уехала.

— Итак, — сказала она, когда мы подъезжали к городу. — С чего это вдруг тебе приспичило поехать в Боскасл?

— Я подумала, что будет приятно… — начала я, но она перебила.

— Чепуха, — сказала она. — Да, было бы мило приехать сюда как-нибудь втроем, выпить чаю со сливками, но внезапная поездка в три часа дня? Хм-м. Этот Роджер Лейти, он ведь живет где-то поблизости?

— Правда? — невинно спросила я.

Я не стала ей рассказывать, что была тут накануне с Уитерсом. Она и так уж слишком старалась свести меня с «тем милым молодым следователем» (или любым другим, у кого хорошие волосы, все зубы свои и кто живет неподалеку — наверное, чтобы я снова не сбежала), и мне не хотелось, чтобы она что-то себе надумала.

— Я же говорила, что он тут живет, — сказала она, повернувшись ко мне. — Ты что-то узнала?

Какое-то мгновение я собиралась все отрицать, но она же моя мама, а у матерей врожденная способность распознавать ложь. Не представляю, как это работает, но я всегда точно знаю, если Дейзи привирает. Вот и мама меня видит насквозь.

Мы подъехали к небольшому карману перед развилкой, где дорога вела либо вниз, в город, либо вверх — к дому Лейти. Я свернула и заглушила мотор.

— Так и быть. Сегодня утром я кое-что разузнала о делах Роджера Лейти с городским советом. Думаю, это то самое, о чем говорила Мел. — Я барабанила пальцами по рулю, размышляя вслух. — Само по себе это не тянет на мотив для убийства, но могло быть причиной, по которой Шерил оставалась с Тони, так что не в интересах семьи было предание ее романа огласке.

— Ох, звучит многообещающе, — сказала мама, доставая из сумки пакет мармеладок и протягивая одну мне. — Давай дальше.

— Судя по всему, одного из членов совета попросили уйти в отставку. Поступали жалобы на его неподобающую близость с Роджером Лейти.

— О-о, ты хочешь сказать… — глаза мамы округлились. Я цокнула языком.

— Нет, они не… да что за мысли приходят тебе в голову? Я имею в виду: ловкач Роджер угощал его роскошными обедами, приглашал в театры и тому подобное. Не то чтобы прямо конверты с наличкой, хотя некоторые члены бросали