Зарубежный детектив 2026-15 - Салли Эндрю

что только что произошло. Дыхание перехватило. Она инстинктивно зажала нос и сомкнула губы. Только зрачки двигались, мечась из стороны в сторону. Боковым зрением она заметила, что люди вокруг делают фото. Кто-то спросил, вызвали ли скорую. Но люди продолжали фотографировать.

— Подождите, девочки. — Дыхание снова сперло, когда она услышала оклик продавца художественного.

К лицу прилила кровь. Чагён тут же наклонилась, схватила телефон и руку Дохи. Щелчки затворов камер не смолкали ни на секунду.

* * *

В кабинете стояла непроглядная тьма, ведь свет так и не включили. Чагён, крепко сжимая телефон в руках, листала заголовки статей. «Смерть школьницы под колесами такси в микрорайоне Согё[121]», «Смерть старшеклассницы в аварии в центре Мапхо[122]». Она нашла пару ссылок похожего содержания: старшеклассница попала под колеса такси в районе Согё и скончалась на месте.

Чагён прочитала обе статьи от начала до конца и зашла в инстаграм[123] Хеми. Не было ни новых фото, ни комментариев. К счастью, последней ее публикацией было изображение парка, а не художественного магазина. Чагён вышла из приложения и открыла поисковик. «Поддельные пятьдесят тысяч вон», «фальшивки у старшеклассницы» и так далее. По этим запросам не выходило ничего подходящего. Поддельная купюра нигде не упоминалась.

— Как назывался тот магазин? — спросила она, но, не услышав ответа, оглянулась на Дохи, которая положила голову на стол, уткнувшись в телефон Хеми.

— «Лабиринт». Художественный магазин «Лабиринт», — наконец ответила она, но голос ее звучал приглушенно из-за закрытого волосами лица.

Чагён тут же дополнила запросы названием магазина. Неожиданно в коридоре раздался какой-то шум, заставивший девочек замереть.

— Дохи, ты дома? А мама? — послышался голос Ко Хобома.

— Пап, я с подругой! — Хоть она и ответила спокойно, ее пробирала мелкая дрожь, а голос звучал хрипло, как после задержки дыхания.

Когда они услышали звук закрывшейся двери, Дохи поднялась с места.

— Ты куда? — спросила Чагён, не скрывая волнения.

— Мне нужен ингалятор.

Чагён осталась совсем одна, но вдруг обратила внимание на оставленный на столе телефон Хеми. Фотоальбом был полностью очищен, но Дохи отправила несколько фото себе. Чагён открыла сообщения и посмотрела на изображение — на нем стояла она сама, испуганно смотря в камеру. На всех остальных фото тоже была только она. И зачем Дохи понадобилось их пересылать? Чагён огляделась и задержала взгляд на стуле, где только что сидела подруга. На нем лежал телефон Дохи. Она хотела посмотреть, что в нем, но он оказался запароленным.

— Разблокируй, — потребовала она, когда одноклассница вернулась в кабинет.

— С чего это вдруг?

— Я знаю, что у тебя есть мои фотографии. Нужно их удалить.

— Я сама решу, что мне делать.

— Но ты удалила только те, на которых видно тебя. А мои там так и остались.

Дохи явно не могла определиться, что думать по этому поводу. Ее лицо ежесекундно меняло выражение. То улыбка, то как будто бы мольба, но на Чагён ничего не действовало. Она схватила мусорное ведро и сгребла в него телефон Хеми, бумагу и все материалы, которые они использовали.

— Ладно, у нас нет на это времени. Нужно это все сжечь, — сказала Чагён, протянув ведро Дохи. — Клади телефон.

В ответ та крепко его сжала, ее лицо ничего не выражало. Перед глазами маячило мусорное ведро.

— Да, и сейф тоже открывай, давай уже быстрее. Иначе мой последний автобус уйдет.

— А ты, оказывается, такая бесчувственная, да? Ты меня пугаешь. Хеми умерла!

Чагён не понимала, почему одноклассница вдруг поменяла мнение о Хеми, с чего вдруг она стала для нее важна.

— Ты о чем вообще? Думаешь, я не в курсе?

— И? То есть для тебя сейчас важнее последний автобус?

— А что тогда важнее? Подожди, а ты все это время чем вообще занималась?

— Если бы ты только тогда не побежала. — Дохи не договорила, но невысказанное обвинение вызвало у Чагён бурную реакцию.

— Хочешь сказать, что тогда бы она не умерла?

— Тише, папа дома.

— То есть ты считаешь, что она умерла из-за меня, я правильно поняла? — Голос Чагён становился все громче, поэтому ей пришлось зажать рот рукой.

Она оттолкнула Дохи. Та запнулась о провод компьютера, не удержалась на ногах и упала. Принтер, к которому вел кабель, тут же полетел вниз прямо на ее руку. Она вскрикнула и начала плакать. Чагён не могла поверить в то, что происходит. В этот момент открылась дверь:

— Дохи? Что случилось? — В кабинет зашел отец, и девушка начала плакать еще сильнее.

А Чагён не могла даже поднять глаза. Так и стояла, уставившись в пол.

* * *

Чагён заняла скамейку около кабинета неотложки, ее ноги дрожали, она прикусывала щеки. Ей пришлось спрятать все материалы в свою сумку. Оставалось лишь сжечь их, но все было не так просто. И почему она сразу об этом не подумала? Она так сосредоточилась на телефоне Дохи, что забыла о самом главном — об оставшихся купюрах. Она каждый раз делала по десять штук, поэтому еще девять лежали в сейфе. В том самом, где ручка механизма выглядела как голова тигра. Дохи всегда прятала деньги именно в нем, и сейчас они оставались там. А значит, ей нужно вернуться.

Дверь кабинета распахнулась, и в коридор вышла Дохи с гипсом на руке. Ко Хобом ей помогал, поддерживая ее. Чагён вскочила с лавочки, не зная, как поступить.

— Пап, мне нужно сказать пару слов подруге, — вдруг заявила Дохи, посмотрев на нее.

Тот предупредил, что подождет на парковке, и удалился. Девушки остались вдвоем.

— Папе звонила полиция, — тихо прошептала Дохи. — Сказали завтра явиться в участок.

Полиция? Участок? Чагён не смогла скрыть удивления, ее веки задрожали.

— Говорят, что в магазине были камеры. Мы на них попали вместе с Хеми. Похоже, они уже звонили в школу и общались с учителями. Скорее всего, и твою семью скоро оповестят.

Как только Чагён услышала про камеры, внутри нее будто бы что-то оборвалось. Она хорошо знала, что это за чувство. Понимание, что все кончено. И тут нельзя было ничего поделать. Все пропало.

— Сейф. Давай начнем с того, что уничтожим оставшиеся купюры, — запинаясь, сказала Чагён.

— А если я не хочу? Кто ты такая, чтобы мне указывать?

Дохи холодно на нее посмотрела. Чагён впервые видела такое выражение лица у подруги. Она даже не знала, что на это ответить. Может, это какая-то дурацкая шутка? Что делать — рассмеяться или дать волю гневу?

— Я уже придумала, что сказать на допросе, — ее переживания прервала Дохи. — Мы учимся в одном классе,