Зарубежный детектив 2026-15 - Салли Эндрю

Видимо, она предлагала придумать общую легенду. Это Чагён смогла понять.

— Хорошо, а если пойдет речь о деньгах, то скажем, что ничего не знаем. Ведь это были деньги Хеми, а нам об этом ничего неизвестно. Но вот с остальным… пошли к тебе домой и там все обсудим.

— Да что ты заладила «к тебе домой» да «к тебе домой»? Меня от тебя в дрожь бросает, отстань уже от меня и перестань делать вид, что мы друг друга знаем.

Чагён только открыла рот, как Дохи ее перебила:

— Я в тебе разочарована.

Она развернулась и пошла прочь. Чагён оставалось лишь смотреть ей вслед. Разочарована? О чем она вообще? Она разве не понимает, что нужно побыстрее избавиться от купюр из сейфа? При чем здесь какое-то разочарование? Чагён не могла понять, как вообще зашла речь об этом, но потом решила для себя, что они просто смотрят на вещи по-разному. А значит, Дохи могла по-своему ее оценивать. Могла в ней разочароваться.

Оставшись в одиночестве, Чагён не могла унять дрожь в коленях.

4

Ей пришлось раньше уйти с уроков, чтобы успеть на допрос. Комната на удивление была достаточно уютной, совсем небольшой, менее трех метров. Но при таких скромных габаритах она казалась не холодной бетонной коробкой, а приятным на вид помещением с тканевой отделкой. Подобные стены Чагён уже видела в библиотечной комнате отдыха, поэтому обстановка казалась привычной.

Она огляделась по сторонам, взгляд остановился на камере в углу под потолком. Значит, прямо сейчас за ней кто-то наблюдал. Это осознание вызвало мурашки по всему телу. Ей стало некомфортно, но в этот момент в комнату вошла полицейская:

— Вы Сон Чагён, верно?

— Да.

— Не против, если я буду на ты?

— Конечно.

— Отлично. Так ты у нас первая в списке свидетелей, я права? — Полицейская перебирала документы, поглядывая на девушку.

Кожа сотрудницы была смуглой, а губы накрашены ярко-оранжевой помадой, которая особенно выделялась на фоне лица. Было смешно смотреть на такую картину. Неужели она не в курсе, какие оттенки ей идут, и понятия не имеет о теории цвета?

— В соседней комнате твоя подруга, да? Ко Дохи, — продолжила женщина, прикусывая накрашенные губы и не отводя глаз от документов.

— Верно.

— Двенадцатого июня в восемь вечера ты, Ко Дохи и Ким Хеми вместе находились в художественном магазине, так?

— Так.

— Пока Хеми расплачивалась, вы ждали на улице. Почему?

— Нам надо было кое-что обсудить наедине.

— И что же конкретно?

— Учебу, поступление… все такое. Спрашивайте по существу, пожалуйста.

— Ты ведь умная, значит должна понимать, почему я задаю такие вопросы и почему вы с Дохи находитесь в разных кабинетах, — продолжила полицейская, подняв голову, чтобы посмотреть на Чагён.

— Понятия не имею. Если бы нам было что скрывать, мы бы уже придумали общую легенду.

— Мда, и что с вами делать? — усмехнувшись, спросила женщина. Она достала следующую бумажку и продолжила: — Тут написано, что твои родители умерли, когда тебе было пять. О, так они довольно известны в наших кругах.

И что с того? Взгляд Чагён изменился, стал холодным и колким.

— Да уж, такое явно на каждом углу рассказывать не будешь, лучше подобное скрывать. Ты хороша в учебе, наверное, и университет выберешь не абы какой, верно?

— А какая связь между университетом и моими родителями?

— Ну как… Хорошо бы было, если бы никакой связи не было, да? Ладно, перейдем к сути. Отвечай правду. Почему вы ждали на улице?

Допрос занял примерно час. Сотрудница полиции старалась придать себе важный вид, но продолжала избегать самых важных вопросов. Скорее всего, они так и не смогли разобраться в произошедшем. Владелец магазина заявил, что ему показалось, что Хеми расплатилась фальшивыми деньгами, но полиция не нашла подтверждения этой версии. В то же время родители Хеми обвинили продавца в убийстве дочери, отчего ситуация только усложнилась.

Чагён продолжала искать статьи и хвалить себя за сообразительность: даже в состоянии шока она додумалась забрать купюру. Оставалось лишь прийти в себя. Ей не грозила никакая опасность. Но она все равно не переставала думать о деньгах, что покоились в сейфе Дохи. Настроение тут же портилось, девушку охватывала тревога. Ей казалось, что воздух вокруг сгустился, ложась на плечи тяжелым грузом.

Спустя две недели ее позвали на повторный допрос. Но и в этот раз она спокойно отвечала на вопросы так, чтобы зацепиться было не за что. Она вышла из комнаты и столкнулась с Дохи. В тот же момент родинка на руке отозвалась жжением, она сразу услышала голос Дохи, кричащий: «Соединение установлено!» Она не сдержалась и со всей силы надавила на родинку ногтем указательного пальца левой руки. Внимательные взгляды следователей не давали ей покоя, поэтому она так и не решила, как должна себя вести в присутствии одноклассницы. Притворяться, что они чужие, было бессмысленно: все же их связывала дружба. Однако они уже не были столь близки. В итоге Чагён решила просто не смотреть в сторону Дохи. Она попрощалась с полицейскими и развернулась, чтобы уйти, но ее остановил голос уже знакомой сотрудницы:

— У вас подруга умерла, а вы совсем не расстроены?

* * *

После этого дня Чагён пообещала себе больше не общаться с Дохи. Она избегала ее взгляда, ее компании в кабинете рисования, в коридоре. Постоянно смотрела только в пол, как делала это до знакомства с одноклассницей. Она снова осталась одна, вернувшись к привычному образу жизни. А если появлялось жжение в области родинки, просто его игнорировала. Однако даже так Чагён не могла отбросить мысли о сейфе, о девяти купюрах, что по-прежнему там лежали. От волнения кровь била в виски. В такие моменты ее тело неконтролируемо реагировало: дрожью в ногах и резкой болью в прикушенной щеке. Только так она могла восстановить сбившееся дыхание. Она не обращала внимания ни на сведенные судорогой ноги, ни на израненную изнутри щеку.

В таком состоянии она справилась с аттестацией, успешно сдав тестирование и письменный экзамен. Каждый ее день был забит учебой настолько, что она даже не заметила, как пролетело время и она перешла в выпускной класс.

* * *

После окончания урока одноклассники вышли из компьютерного класса, но Чагён задержалась у монитора, дождавшись пока шаги стихнут. Она открыла поисковик, не входя на сайт, чтобы не оставить никаких следов. Она ввела инстаграм-ник Хеми. Конечно же, там не было ни одной новой публикации. А комментарии ограничивались самыми простыми «скучаю», «будь там счастлива», оставленными