Продавец крови - Александр Сергеевич Долгирев

итоге Белкин съездил впустую. Карточку неизвестной найти удалось, но в ней значилось, что женщина умерла в 1931 году от пневмонии. Тело оказалось невостребованным, поэтому было передано на казенное захоронение. Имени своего женщина так и не назвала, могила ее, соответственно, также осталась безымянной. Дмитрий захотел найти тех, кто с ней работал, но оказалось, что в больнице нет больше никого – ни ее лечащего врача, ни его студентов, ни даже медсестер с медбратьями, которые смогли бы ее вспомнить.

Вечером удрученный Белкин сидел за своим рабочим столом и в очередной раз копался в материалах старого и текущего дел, пытаясь найти хвосты, найти что-то, что было упущено. Конечно, упущено было многое, но в деле десятилетней давности возможные следы уже давно остыли, а в нынешнем деле проблема и заключалась в том, что он не знал, что именно упускает.

– Митя, можно? – раздалось вдруг с порога.

В дверях кабинета стоял Пиотровский. Непривычно зажатый, даже пришибленный, ссутуленный и вдруг ставший очень старым, криминалист смотрел на Белкина с неким удивлением и с затаенным страхом.

– Да, конечно, присаживайтесь, Нестор Адрианович.

Пиотровский внимательно оглядел кабинет, рассматривая каждое рабочее место, но Белкин был здесь один. Видимо, убедившись в этом окончательно, криминалист опасливо умостился на край стула напротив Дмитрия.

– Что-то случилось, Нестор Адрианович?

– Вам удалось найти что-то по жертвам этих упырей?

Белкин поджал губы и помотал головой. Среди пропавших без вести этих людей не было, по крайней мере, никого опознать не удалось. Ориентировки, отправленные в районные отделения, тоже ничего не дали. Их разослали, конечно, и в ближайшие областные города, а также в Ленинград, в Казань и даже в Киев – без результата. Делу не помогало то, что люди в последнее время не спешили искать пропавших знакомых, если те не были их родственниками, особенно когда речь шла о военных или служащих. В Москве из ниоткуда возникло семнадцать трупов, и эта проблема, забравшись Дмитрию в черепную коробку, непрестанно выгрызала в его мозгу ходы, как черви-древоточцы, проедавшие доски деревянных судов в северных морях – Белкин как-то читал о них в журнале.

– У меня есть одна мысль… но только, Митя, если что, я этого не говорил, а вы этого не слышали.

– О чем вы, Нестор Адрианович?

– Пообещайте.

У Белкина внутри стал зарождаться гнев. От усталости, разочарования, от бесплодно проведенного дня, от неожиданной нерешительности вечного ворчуна Пиотровского, от его обрюзгшей фигуры и мерзкого голоса. Дмитрий ничем не показал своего гнева, а себе приказал его не испытывать. Это словно было не его, он не хотел и не собирался его выпускать.

– Я обещаю.

– Хорошо, спасибо. Вам можно верить, я знаю. Так вот… я все последние дни думаю об этих неопознанных телах. Ну конечно, я думаю не только о них, но они подспудно всегда сидят вот здесь. – Пиотровский указал пальцем на свой висок. – И я думаю, что так не бывает. Того, что вы нашли, не может быть. Но оно есть.

– Нестор Адрианович, я все это знаю. Что именно вы хотите сказать?

– Я хочу сказать, что когда заканчиваются все нормальные версии, волей-неволей начинаешь обдумывать… ненормальные.

– Допустим.

– Вы делали так?

– Нет, Нестор Адрианович. Проблема «ненормальных» версий в том, что они «ненормальные» – их не зря отбрасывают.

– Иногда их отбрасывают не потому, что они невозможны, а потому, что нужно быть полным идиотом, чтобы в них поверить.

– И что именно пришло вам в голову?

– Почему, когда мы находим мертвеца, личность которого не можем сразу установить, мы начинаем искать среди пропавших без вести?

– Ну это логичный шаг. Люди, по крайней мере, подавляющее большинство из них, имеют друзей, знакомых, родственников. Если мы находим труп человека, значит, этого человека больше нет в кругу его общения, и круг, заметив это, мог начать его искать.

Пиотровский вдруг вскочил и стал ходить по кабинету, заложив руки за спину.

– Да, это понятно. Особенно учитывая, что все тела принадлежат молодым и даже юным людям – они должны были ходить в школу, техникум или университет, да даже при работе на заводе должны были там числиться. В наше время любой человек где-то числится. Пропажу одного человека легко не заметить, но здесь-то пропал не один.

– Те, кого мы ищем, очень хитры и осторожны. Они могут похищать людей в разных, не связанных друг с другом местах.

– Да никакая конспирация такого не выдержит! – всплеснул руками Пиотровский. – Ну пять раз у них все пройдет гладко, ну десять. Но хоть на одном из семнадцати эпизодов они должны были ошибиться.

– Они и ошиблись…

– Но не на этом. Это, кстати, большой вопрос – а чем была вызвана та ошибка, из-за которой началось ваше расследование?

Белкин облокотился на стол. Пиотровский был прав – увлеченный беготней за Князевым, чудовищной находкой на колбасном заводе и старым делом, Дмитрий как-то совсем позабыл, что самый первый труп им подкинул «авторитетный» дворник Прохоров. А как он вообще узнал о мрачном грузе?

– Предлагаете вновь поговорить с Прохоровым?

– Что? Ну возможно… но я не к этому. Где бы и как бы ни были похищены эти несчастные, это в итоге обратило бы на себя внимание. Нельзя бесконечно изымать из общества людей так, чтобы этого никто не заметил, если только…

– Если только?

Пиотровский остановился, упер руки в широкие бока, наклонил голову набок и протянул, становясь больше похожим на самого себя:

– Митя, вам бы выспаться – думаете медленно.

Белкин не ответил. Сумбурные слова Пиотровского едва пробивались через его переутомленный разум, но тут он заставил себя обдумать их. Через полминуты Дмитрий посмотрел на Пиотровского так, что тот испытал два противоречивых чувства одновременно: улыбнулся оттого, что Белкин его понял, и сделал два шага назад, увидев, как изменилось лицо Дмитрия от этого понимания.

А Белкин медленно и тихо выплюнул из себя ядовитые слова:

– Если только изъятие не является легальным.

На этот раз тишина держалась добрых минуты две. Оба понимали: если это предположение верно, тогда дело, которое ведет Белкин, становится не просто сложным – оно становится нераскрываемым. Дмитрий еще думал о том, что его кто-то подставлял – кто-то буквально втянул его в это дело, а потом оставил висеть на его шее, отказавшись привлекать чекистов. Он тряхнул головой, пытаясь выкинуть из головы эти мысли, но бесполезно. И все же он попытался:

– Но забирают ведь обычно партработников, служащих, военных, а наши жертвы – это юноши и молодые люди.

– Да, но у тех, кого забирают, есть семьи. И дети. Вы ведь знаете, что