Раздевайся, отличница! - Марципана Конфитюр

Лоуренс Дезмонд хохотал как ненормальный. Даже не знаю, что его так рассмешило: я-то ведь наоборот старалась говорить всё как можно серьёзнее и прямее! Может, дело было в том, что, несмотря на тщательно подчеркнутое "не" моя речь всё равно прозвучала как признание в любви? А, может, в том, что я выглядела как помидор: смущалась, нервничала, да ещё и в кабинете духота была такая, что я чувствовала, как по животу течет ручей...

В общем, шеф хохотал минут пять. Правда, смех его был не колкий, не злой, как позавчера, а какой-то настоящий, что ли, искренний, рассыпающийся как вода из летнего душа.

А потом он наконец успокоился и произнес:

— Ох, Мирра... Извини, но это было так потешно, я не выдержал! Ты так серьёзно всё это сказала!.. Ну конечно, ну конечно, дорогая, у нас чисто деловые отношения! Как же может быть иначе? Разумеется, я не считаю, что ты влюблена в меня! Я же просто пошутил!

Я вопросительно уставилась на него.

— Позавчера меня сильно взбесило, что ты забралась в нижний ящик, вот я и решил подколоть тебя. Это была слишком резкая шутка и она чересчур затянулась. Ещё раз прости, Мирра. Разумеется, я знаю, что ты серьезная девушка и не сомневаюсь в твоих деловых качествах, дорогая.

Я выдохнула. Значит, всё нормально? Я не то сделала, он не то ляпнул...

— Что, мир? — спросил шеф.

— Мир, — ответила я.

Мы пожали друг другу руки. Его рука была такой же теплой и приятной, как в субботу. Даже лучше: ведь прикосновение с ней не омрачалось неприятной ситуацией. После рукопожатия я немного расслабилась и расстегнула давящую пуговицу на шее.

— Вот и правильно, — заметил Вэнс в ответ на это действие. — А то кондиционер опять сломался, жара ужасная. Так что рекомендую последовать моему примеру и снять жакет.

Я послушалась.

Через час мы сидели и мирно работали, оба в белых рубашках и черных брюках, как близнецы-братья. От жары я стала сонной, а из-за того, что неприятности, которые не давали покою два этих дня, оказались мелочью, по всему моему телу разливались расслабление и счастье. Правда, от того, что Вэнс сказал, что ничего, кроме деловых отношений, у нас не может быть, ощущалась лёгкая досада. Но это глупости. Никаких видов на своего препода и непосредственного начальника у меня, конечно, не было. Хотя, если подумать, не такой уж он и монстр, как мне казалось в воскресенье. Нормальный чел. И умный. И, вон, извиниться не погнушался. Зря я так его ругала про себя.

Время от времени мы с Вэнсом перебрасывались какими-то фразами. Речь сама собой зашла о семьях. Оказалось, что он тоже населенец; что, как и я, попал в эту среду благодаря своим упорству и интеллекту.

— А мне и в голову не приходило, что вы из простых, — призналась я. — Вы такой... ну... такой представительный!

— Ну, спасибо на добром слове, — улыбнулся он. — Преподаватели здесь все из простых. Если бы высокопоставленные родители могли и хотели сами учить своих деток, Академия была бы не нужна.

— Ну да... Логично...

— Может быть, через несколько лет, ты сама станешь преподавать здесь, — заметил начальник.

— Честно говоря, у меня другие планы. Мы с Корнелиусом продолжим политическую династию его папы.

— О, так у тебя уже есть жених!

— Это не жених, — смутилась я. — Он мне как брат. Мы с ним типа команда.

— Думаешь, они воспримут тебя как равную, если ты с ними даже непороднишься? — неожиданно спросил Вэнс.

— Да. Воспримут, — твёрдо сказала я, в которой после пережитого стресса неожиданно пробудилась целеустремлённая отличница-чемпионка. — Благодаря своим знаниям и стану незаменимой! Моя мама прекрасно устроилась и обеспечила свою старость благодаря верности хозяину. Папа Корнелиуса умеет ценить качественные кадры, не сомневайтесь!

— Качественные кадры, — с улыбкой повторил Вэнс. — Ну ладно, кадр. Отнеси-ка в архив эти папки. Дверь напротив. Вот ключ.

С этими словами он вытащил связку из ящика с канцтоварами и указал мне на ключ с буквой "А".

Выполнив задание, я вернулась в кабинет. После прохлады в коридоре и в архиве, духота здесь ощущалась ещё резче. Я заметила, что Вэнс, погрузившийся в какие-то бумажки, уже успел успел расстегнуть ещё одну пуговицу на рубашке, из-под которой виднеются тёмные волосы. До конца рабочего дня было ещё долго, переживать было не о чем, а шеф знал, что я не вертихвостка.

Так что я взяла и тоже расстегнула ещё пуговицу.

Вэнс поднял глаза от документов и уютно улыбнулся мне.

30. Понедельник, 24 сентября. Вечер

Когда я пришла в нашу комнату, там было пусто. А через десять минут постучался Корнелиус.

— Привет, Мирра! А где Клементина?

— Не знаю.

"Брат" почесал репу.

— Что-то не пойму, куда она делась. На причале, что ли, поискать...

— А вы с ней договаривались встретиться?

— Нет, но... Она же моя девушка.

— А ты в этом уверен? — осторожно спросила я. — А то, знаешь, Фернандо вот тоже считал, что она его девушка....

— Я ж не Фернандо!

— Просто я к тому, что... Ты же знаешь Клементину. Она ветреная. Ей ничего не стоит, например...

— Прекрати! — сказал Корнелиус обиженно. — Может, она и чуть более раскрепощённая, чем остальные, так что с того? Это ничего ещё не значит! И вообще, она твоя подруга, так какого черта ты на нее наговариваешь?!

— Я не наговариваю, — ответила я. — Я предупреждаю. Не спеши в нее влюбляться, чтоб потом не стало больно.

— Да я вовсе не влюбляюсь!

— Ну конечно. Только с ней тебя и вижу. Между прочим, ты взял квесты про библиотекаря и про Виктора, которому сам обещал задать трёпку! Ну и что же? Ты про них не вспоминаешь!

— Вспоминаю! А что толку? Этот Виктор же пропал. Или у тебя есть какие-то новости про него?

— Может, есть, а может, нет, — сказала я. — Пошли вместе на пирс, поболтаем дорогой.

— Пошли, — согласился Корнелиус. — Заодно ещё подумай по дороге, где бывает Клементина. Я проверил столовую, оранжерею, бассейн, сад...

— А проверил мужской душ в спортивном корпусе? — сострила я.

— Не смешно, — фыркнул он.

И мы вышли из комнаты.

То ли чутье, то ли воображение говорили мне, что соседка сейчас развлекается с кем-нибудь новым — скорее всего, в его комнате, хотя, может быть, и в каком-нибудь совершенно неподходящем для этого месте. Так что я напросилась в компанию к Корнелиусу, чтобы быть с ним рядом и успокоить на случай, если мы и в самом деле найдем Клементину,