Раздевайся, отличница! - Марципана Конфитюр

Даже раньше срока, даже ночью! А уж делать выводы о том, какой корабль, лишь на основании звука, который я даже не слышала собственными ушами, — это вообще верх нелепости! У меня излишняя тревожность, это точно. Мой мозг от безделья цепляется за ерунду и раздувает слонов из мух. Я, наверное, мало учусь, раз ему там так скучно... Или, может, от нехватки личной жизни...

Когда Клементина вышла из своего санузла, я всё ещё не спала, а как обычно изводила себя мыслями. По крайней мере, одна загадка сегодня была в самом деле загадкой — и мне не хотелось уходить в сон, не узнав ответа.

— Где ты всё-таки была? — спросила я.

— В душе, — сообщила Клементина.

— Нет, я имею в виду, не сейчас, а до этого. Знаешь, вечером тебя искал Корнелиус. Практически весь остров обошел.

— Я была в душе, — повторила Клементина.

— В смысле — в душе? В каком ещё душе?

— В том самом. В мужском душе спортивного корпуса.

— Что ты там делала? — не удержалась я от вопроса, хотя была уверена, что правильный ответ легко могу угадать.

Клементина улеглась в кровать, погасила свет и как всегда расслабленно ответила:

— Помнишь, про Антона говорили? Он мне очень долго нравился, аж целую неделю.

— Это тот, ради которого ты в первый раз...

— Да-да. Мы сегодня с ним разговорились и я подумала: "ну ладно, пусть меня не вдохновило то, что ниже пояса, но глаза у тебя по-прежнему такие красивые!". И я решила, что надо закончить гештальт.

— Что закончить?

— Ну, сделать с ним то, что не сделано. В общем, слово за слово, мы стали флиртовать, и он признался, что в прошлое воскресенье готов был взять меня на месте, в душевой кабинке. Я сказала: "не проблема, можно реализовать эту фантазию".

— Но спортивный корпус же закрыт!

— У Антона есть приятель из охранников. Мы его хорошо попросили и всё получилось.

— Получилось... Не моё, конечно, дело, Клементина, но Корнелиуса зря ты обижаешь. Он отличный парень и, по-моему, влюблён в тебя.

— О, это так мило! Конечно, отличный, не спорю.

— Он считает тебя своей девушкой! Только не говори, что он, как и Фернандо, сам это выдумал!

— Нет, — раздался задумчивый голос из темноты. — Он не выдумал. Мы с ним договорились, что встречаемся.

— Выходит, что ты изменяешь! — сказала я грустно.

— Но с бывшими изменой не считается! — сказала Клементина удивлённо.

— Он не бывший! У тебя с ним прежде не было!

— Но должно было быть!

— Ну и что! Он не бывший!

— Слушай, Вукси, я, конечно, уважаю твои консервативные взгляды, но ты зануда.

— Клементина, — ответила я максимально благожелательно. — Я, конечно, тоже твои свободные взгляды уважаю, но не кажется ли тебе, что ты несколько... разбрасываешься?

— Может быть, до сих пор так и было... Но, знаешь, после сегодняшнего я чувствую нечто особенное! Кажется, я встретила одного-единственного-того-самого!

— Что, Антона? — Удивилась я.

— Да нет, Антон зануда, как и ты. А вот друг его охранник... Он особенный!

32. Вторник, 25 сентября. 10–40

— Какие признаки рептилоида существуют? — спросил мистер Баттеруэйт (я, наконец, записала его фамилию).

— НИКАКИХ! — Хором крикнули мы.

— А населенские байки насчёт вертикальных зрачков это что?

— ЕРУНДА!

— И как узнать, кто рептилиод, а кто нет?

— ЗАПОМНИТЬ! — прокричали мы все вместе, как солдаты на плацу или как мелюзга в детском садике.

После этого Баттеруэйт принялся называть фамилии разных известных людей, и мы должны были так же хором отвечать «да» или «нет» — в том смысле, рептилоид он или человек. Учиться большинство моих товарищей еще не начинали, а вот покричать были не против: так что «да» и «нет» на каждую фамилию звучали в равной степени, превращаясь в дурацкую кашу из звуков. Три фамилии спустя Арчи додумался кричать вместо ответа матерное слово на букву «F», но в общем гаме это заметили только те, кто сидел с ним рядом. Клементина переписывалась с кем-то в телефоне, Антон беспокойно поглядывал на неё, Корнелиус демонстративно сидел на другом конце и в их сторону не смотрел, Элисон шептала что-то на ухо принцессе, шуршавшей конспектом, Леон и Давид что есть силы орали «да» на любую фамилию, Кимы дружно хихикали из-за войны, разразившейся между их странами.

В общем, как всегда на рептилоидоведении, царили бардак и такое чувство, что ты зря теряешь время.

Впрочем, сегодня обычного раздражения по этому поводу я не испытывала: меня переполняли другие эмоции. Во-первых, волнение из-за того, что сегодня мы с «братом» проникнем в архив: это было и страшно, и совестно перед начальником, и вместе с тем приятно возбуждающе — ведь передо мной маячили благодарность правящего сословия, быть может, признание равной, а также ответ на загадку, так долго меня волновавшую. А, во-вторых, меня обуяло, невесть откуда взявшееся радостное предвкушение очередной встречи с мистером Вэнсом. Приятно было думать, как сегодня он оденется, не притронется ли снова ко мне галстуком, не скажет ли такого чего-нибудь, что я буду повторять себе в кровати, восхищаясь блестящим умом и отменным юмором... Кстати, что до письма Элисон, то его я закинула за кровать, дабы этот кусок глупости, пропахший океаном и дебильными вишнёвыми духами, не мозолил мне глаза. Да, решила я повременить с ним. Уверена, что мистеру Вэнсу нисколько неинтересно читать признания скудоумных малолеток. Да Элисон наверняка и сама будет благодарна мне, когда выбросит из головы эту тупую влюблённость в неподходящего ей человека, и начнёт встречаться с кем-то с курса. Ей перед Вэнсом экзамен держать ещё! Нафиг позориться?

На перемене Корнелиус отвёл меня в сторону и стал по-заговорщицки делиться своими планами насчёт Виктора:

— Я думал об этом всю ночь! — Шептал он. — Ты представь! К нам проник населенский шпион. Он следил за тобой, ты заметила это, и он тогда стал делать вид, будто хочет к тебе подкатить, чтобы прикрыть свой провал! А что, если ты была не единственная, в чьи комнаты и почтовые ящики он врывался? Просто только ты одна это заметила!

— Ну... Мне такая мысль не проходила. Может быть...

— А что, если таких, как он, здесь много? Что, если он лишь звено в их огромной цепи?

— Это вряд ли.

— Что, если населенцы готовят восстание против нас?! — Не унимался Корнелиус. — Чёрт, я не мог уснуть вчера до трёх...

Уверена, что до трёх он не мог уснуть, потому что всё-таки узнал, где пропадала Клементина. А теперь, чтоб не страдать разбитым сердцем, решил полностью отдаться квесту с Виктором.

Что ж, надеюсь,