Раздевайся, отличница! - Марципана Конфитюр

И надеюсь, этот Виктор не опасен.

И еще надеюсь, Вэнс меня простит. Он, конечно же, догадается, как мы попали в архив, когда станет известно о том, что разоблачён шпион. Наверняка даже немного разозлится. Но ведь он же простил нижний ящик! Он знает, что лучшей, чем я, ассистентки ему не найти! Называет меня «дорогая»... Ну что ж, если надо, я вновь постою на коленях прощения ради — ему ж это нравится...

33. Вторник, 25 сентября. 15:00

Кажется, впервые за время работы с Вэнсом мои ожидания от прихода к нему оправдались. Шеф встретил меня в синем костюме, белой рубашке с двумя расстегнутыми сверху пуговицами и хорошем настроении.

— Хочешь поп-тарт? — спросил он. — Возле кофе-машины. Этой ночью привезли. Я заказал.

Он опять сидел в кресле, сложив на стол свои длинные ноги в идеально начищенных ботинках. В руках Вэнса была книга «Материалы конференции «Народоуправление в пост-ковидную эпоху». Женева, 2026».

— Спасибо, сэр, — сказала я, беря одно пирожное.

— Не стесняйся, дорогая, ешь хоть все, — сказал он ласково, не глядя в мою сторону. И сразу же добавил равнодушно: — Вон в том ящике анкеты для тебя. Берись за дело.

Я взяла ещё поп-тарт и кофе. Потом вытащила из новой коробки кипу бумаги и окинула взглядом кабинет в рассуждении, куда приткнуться. На мгновение остановилась на груди начальника, проверяя не выглядывают ли волосы сегодня (было просто любопытно и не более). Опять посмотрела на книгу. Тут Вэнс заметил, что мне негде сесть, спустил ноги, вновь уткнулся в «Материалы», а через секунду сообщил:

— Нет, ты подумай! Что за чушь они тут пишут?!

Фраза была адресована, кажется, к самому себе, но я с любопытством взглянула на шефа, и он пояснил:

— Автор этой статьи полагает, что власть мировой элиты якобы пошатнулась после ковида, так как он вызвал рост цен во всех странах на всё, и как следствие недовольство населения.

— Но ведь обнищание населения наоборот укрепляет власть, это всем известно! — Вырвалось у меня. — Бедными удобней управлять, они готовы за копейку на что угодно. Это ещё с XVI века стало понятно, когда революция цен помогла становлению абсолютизма по всей Европе.

— Вот! — Сказал Вэнс. — Вот именно! А этот болван пишет, что якобы опросил три тысячи человек, звоня на случайные номера телефонов, и пришёл к такому выводу.

— Вряд ли эта выборка была репрезентативной!

Вэнс восторженно поднял брови и закивал, как бы говоря: «ну разумеется, разумеется!».

— Ковид и был задуман для того, чтобы заставить людей сидеть дома и тем самым сломить их волю и подорвать экономику, укрепляя власть элиты! Остаётся только непонятно, почему статьи в этом идиотском сборнике публикуют те, кто шарит в теме даже меньше моей ассистентки?!

Признаюсь: мне это ужасно польстило. Ещё бы! Вэнс видел, что я умнее не только других учащихся, но даже авторов некоторых научных статей! Говорил со мной как с равной, как с коллегой! Он ценил меня. И как же приятно с ним было беседовать о науке, а не обо всяких глупостях, что составляли обычно предмет разговоров моих с Клементиной и Элисон!

— А этот сборник, сэр, вам тоже привезли сегодня ночью? — спросила я после того, как мы обменялись мнениями о способах управления населением.

— Да. Просил что-нибудь новое научное — прислали этот мусор! Зато новых анкет с фокус-групп ребята положили фунтов сорок! Так что ты скучать не будешь, — он по-свойски улыбнулся.

— А моя соседка слышала корабль, — сказала я. — Но мы удивились. Думали даже, что это разбойники, а не поставка. Ведь поставки приходят раз в месяц, сэр, а?

— По регламенту должны раз в месяц, — лениво ответил Вэнс. — А на деле бывает по-всякому. С прошлым курсом это было вообще непредсказуемо... В этот раз они предупредили о прибытии, но попали в непогоду и опоздали на пять часов! Видела бы ты, как меня подняли среди ночи и заставили бежать в одном исподнем забирать эти анкеты у причала! Студенты у нас элита, знания элитарные, элитарная еда в столовой... А порядка — как у всех, и даже меньше.

Я представила мистера Вэнса в исподнем, немножко смутилась и тотчас же испугалась, что он может прочесть мои мысли. К счастью, он опять уткнулся в книгу. Я взялась за анкеты, и следующий час мы работали, обмениваясь лишь изредка ничего не значащими фразами.

Наконец, Вэнс ушёл.

Я достала мобильный и тут же послала сообщение Корнелиусу.

Потом дрожащими руками открыла ящик с канцелярией, взяла ключи и вышла в коридор. Через минуту «брат» уже был здесь.

— Прошу тебя, только как можно быстрее! — прошептала я, уже жалея, что ввязалась во всё это.

— Не боись, всё будет чётко! Я отправлю сообщение, как найду! — сказал Корнелиус, исчезая за дверью архива.

Как назло, отпертая дверь постоянно отворялась, и просто прикрыть её так, чтобы Вэнс не сообразил, что там кто-то есть, если вдруг вернётся, а ключи я сразу положила бы на место, не удалось. Пришлось Корнелиусу взять их с собой и запереться изнутри. Уже тут стало ясно, что что-то идёт не по плану. Я хотела отменить всё, но «брат» приказал не дрейфить.

— Я, что, зря в коридоре торчал целый час как дурак? — сказал он.

Мне пришлось подчиниться.

Он заперся.

Я, как условились, вернулась на своё рабочее место и уткнула нос в анкеты. Буквы заплясали перед глазами. «2*2=4?» укоризненно смотрело на меня и говорило: «Ну зачем ты этот сделала? Шеф доверял тебе! Всё, теперь точно уволит!»

Ох, ну и дался же нам этот Виктор! Ну вот правда, не плевать ли на него, кто он такой?! Наверняка в каждом потоке кто-нибудь из персонала прорывается на лекции. И потом его, конечно же, отлавливают. Может, и Виктора тоже уже отловили, да нам не сказали. А мы корчим из себя геров-сыщиков...

Я представила, что будет, когда Вэнс меня уволит. Самое обидное окажется не в том, что я потеряю зарплату — разумеется, мы с мамой на неё и не рассчитывали. И не в том, что я лишилась шанса. И даже не в том, что ужасно позорно вылететь с работы всего через несколько дней после найма. Самое обидное будет в том, что я больше не смогу приходить сюда каждый день, пить кофе Вэнса, есть его поп-тарты, ощущать запах его одеколона, изучать его костюмы и болтать как равный с равным... Господи, я буду видеть его всего два раза в неделю