Человек-Тень - Эдогава Рампо

Миловидная девушка лет пятнадцати в ярко-красном европейском платье вкатила в комнату серебристую тележку, на которой выстроились бутылки со всевозможным западным спиртным.

– Прошу, выбирайте, что вам по вкусу. А вот и сигареты «Фигаро».

Человек-тень последовал совету, взял египетскую сигарету и прикурил от зажигалки, поднесенной девушкой. Потом дождался, когда ему нальют бренди, двумя глотками выпил его и распорядился о второй порции. И табак, и спиртное были превосходны, и хотя недавнее длительное возбуждение оставило его обессиленным, теперь он ощутил приятный прилив бодрости.

– Как вам наш замысел, уважаемый гость? – почтительно спросил светлокожий обладатель ухоженных усиков, жестикулируя на западный манер.

– Он изумителен. Я из тех, кого редко удивляет что-либо, но сегодня снимаю шляпу. В самом деле, я поражен. Кстати, вы владеете этим местом? Или управляете им? – Привстав, человек-тень поставил стакан с бренди на стол.

– Можно сказать и так. Своего имени я вам не назову. Имена уважаемых гостей у нас тоже спрашивать не принято.

– Понимаю. Но можно все-таки маленький вопрос о тайне этого оптической иллюзии? Магия какой страны способна явить под землей в Токио совершенно иной удивительный мир?

– Ваш вопрос меня успокоил. А я уж опасался, как бы вы не разгадали, в чем тут весь фокус…

– Стало быть, все-таки фокус. То есть я видел не сон и не был под гипнозом.

– Возможно, его секрет подпортит вам удовольствие, когда будет раскрыт. Но я решил непременно раскрыть его вам в этой комнате после того, как вы все увидите своими глазами. Дело в том, что я хочу, чтобы вы знали: я вовсе не гонюсь за баснословными прибылями, продавая иллюзии. Тем, что вы уже видели, я горжусь, однако вовсе не его оцениваю в пятьсот тысяч иен. Можно сказать, что весь этот мир-иллюзия – не более чем бонус при покупке. О подлинном товаре я расскажу позднее. Но прежде мне бы хотелось немного похвалиться своим изобретением…

– Вот на это я и надеюсь. Если это не сон, а действительность, мне во что бы то ни стало хочется узнать, в чем тут секрет. Ничем другим я не удовлетворюсь. Так что прошу, хвалитесь, сколько пожелаете.

Человек-тень велел девушке налить ему четвертую порцию бренди и снова раскинулся на диване, привалившись к подлокотнику и не сводя глаз с красногубого собеседника с маленькими усами.

– Если вкратце, это принцип панорамы. Знаете ли вы, уважаемый гость, о панорамных павильонах, которые пользовались популярностью в Японии в эпоху Мэйдзи?

– Увы, я таких никогда не видел, только слышал о них.

– В сущности, и я сам не видел панорам времен Мэйдзи, так как родился в эпоху Тайсё. Я лишь читал о них в книгах. Согласно им, панорамы изобрел в девятнадцатом веке один француз. Я убежден, что это одно из великих изобретений. Его автор предпринял попытку создать внутри нашего реального мира еще один, совершенно другой. Безусловно, другой мир предстает нашим глазам и в кино, и в театре, но поскольку он ограничен рамками сцены или экрана, реальность продолжает присутствовать даже в затемненном зрительном зале, поэтому отделаться от ощущения «придуманности», некоего грандиозного спектакля невозможно. Глядя на сцену или на экран, зрители в театре или в кино продолжают в глубине души осознавать, что находятся в зрительном зале. Реальность смешивается с фантазией, в итоге проникнуться фантазией в чистом виде не удается. Суть великого замысла панорамного павильона в том, чтобы полностью избавиться от этой примеси реальности.

Панорамный павильон представлял собой круглое здание, похожее на резервуар газохранилища. От входа начинался коридор, подобный темному подземному туннелю; пройдя по этому коридору, требовалось подняться по лестнице туда, где реальный Токио исчезал, а взгляду представал совсем другой мир. Лестница вела из темного коридора на узкую смотровую площадку, похожую на островок. Площадка находилась в самом центре круглого здания. Прохождение по темному коридору отделяло зрителей от реальности. А когда они взбирались по лестнице и внезапно им открывался обзор, они оказывались в другом обширном мире. Вместо настоящего Токио повсюду, насколько хватало взгляда, перед ними находились бескрайняя равнина или безбрежный океан. В маленьком здании панорамного павильона над головами простиралось необозримое небо, вдалеке тянулась линия горизонта.

В японских панорамных павильонах эпохи Мэйдзи часто изображались сцены сражений в Маньчжурии и других местах. Перед посетителями, прошедшими по темному коридору, внезапно простиралась бескрайняя маньчжурская равнина. На холме вдалеке виднелась крепость неприятеля, прямо перед глазами были выстроены в ряд изрыгающие огонь и дым японские полевые орудия, к которым солдаты подносили снаряды. Один из этих снарядов, попав во вражескую крепость, вызывал в ней пожар. При поддержке артиллерии японская пехота двигалась на штурм крепости, откуда по склону сбегали навстречу им солдаты противника, вступая в рукопашный бой. Скакали верхом туда-сюда командиры, солдат кололи штыками, отрубали самурайскими мечами высоко взлетавшие головы, взрывы мин разносили скалы, на фоне неба виднелись залпы орудий обеих сторон, и на виду у зрителей тысячи военных продолжали вести ужасающую битву.

Как могло маленькое круглое здание вместить целое поле боя? Все дело в хитроумной уловке изобретателя панорамы. Фоном для этого зрелища служили круглые стены. На них маслом был написан реалистичный пейзаж. Небо выше линии горизонта переходило на круглый купол павильона, расписанный под голубое небо с облаками. В какую бы сторону ни повернулся зритель внутри помещения, всюду продолжался горизонт. А над головой простиралось небо, которое казалось бескрайним.

В то время с электрическим освещением еще возникали сложности, поэтому в потолке здания пришлось проделать световые окна. Для маскировки этих застекленных верхних окон прямо над головами зрителей соорудили небольшую крышу, похожую на зонтик. Зрители не видели то, что находилось выше этого зонтика, и возникала иллюзия, будто написанное на куполе павильона небо и есть цельный и необозримый небосвод.

Из тысяч солдат на поле боя несколько десятков были реалистичными куклами в натуральную величину. Сейчас таких кукол не увидишь, но в эпоху Мэйдзи еще существовали умевшие делать их мастера. Скрупулезно вырезанные из древесины павловнии, выкрашенные мелом и отполированные до глянца, эти куклы были сделаны по точному подобию людей. Потому фигуры в панорамном павильоне и выглядели настолько натуралистично. На пол была насыпана настоящая земля, в нее посажены настоящие деревья и кусты, среди которых разместили похожих на живых людей кукол, границу между правдоподобным пейзажем и расписанным масляными красками фоном искусно замаскировали, и нарисованные фигуры стали неотличимыми от трехмерных. Вся идея заключалась в том, чтобы настоящая земля и та земля, которую написали маслом, выглядели совершенно одинаково. Благодаря этому тесное помещение