Человек-Тень - Эдогава Рампо

рот улыбался, показывая белые зубки, прямо перед ним, на расстоянии не более трех сун[22]. Влажные от любви большие глаза не сводили с человека-тени пристального взгляда. Десять обнаженных рук обнимали его, десять розовых ляжек крепко сжимали, не давая пошевелиться. Было тепло и тесновато. Человек-тень понял, что чувствует младенец, впадая в дремоту на материнской груди.

Вскоре он и впрямь задремал внутри закрывшегося живого цветка. Одна из рук этого цветка потянулась к кислородному баллону у него под мышкой и подкрутила вентиль. Должно быть, какое-то приспособление в нем таким образом меняло состав воздуха, подаваемого в маску, что он начинал оказывать снотворное воздействие. Человек-тень крепко заснул внутри цветка из человеческой плоти прямо на морском дне.

Но и во сне его не покидали сладостные и яркие опиумные видения. Как узоры в калейдоскопе, они менялись непрерывно, переполняя его мозг простыми цветами спектра.

Горы женских тел

Неизвестно, сколько времени прошло, но человек-тень вдруг обнаружил, что находится уже не на морском дне, а в совершенно ином месте. Это был поистине другой мир.

Повсюду, куда хватало глаз, вокруг простирались удивительные горы. Рассудок отрицал их существование, но с фактом, представшим глазам, ничего поделать не мог. Это был не сон, навеянный наркозом, а реальный мир, состоящий из одних только гор. При этом человек-тень помнил, что находится под землей где-то в окрестностях Токио. Здесь, под землей, он уже видел безбрежный океан. А теперь здесь же, под землей, везде громоздились нескончаемые горы. И это был не сон. Он явно уже проснулся. А если не сон, значит, некая магия, непостижимая уму. И те пятьсот тысяч иен, которые он заплатил ранее, были платой за вход в подземный магический мир.

Человек-тень по-прежнему был одет в черную бархатную одежду. Она уже успела высохнуть, прозрачную маску и кислородный баллон с него незаметно сняли. И теперь человек-тень лежал, раскинувшись на чем-то мягком и взирая на бескрайний горный пейзаж.

Эти горы выглядели совсем не так, как обычные. Никакой растительности на них не было в помине. Однако это были не просто голые скалы. Эти таинственные горы в беспорядочно мечущейся светотени словно выбелили и напудрили. От них исходил удушливый косметический запах. И что еще удивительнее, они, казалось, шевелились и копошились не переставая.

Прямо перед человеком-тенью круто поднимался склон, он лежал у его подножия. Переведя взгляд с далекой горной цепи на этот ближний склон, он понял, что видит перед собой бесчисленные глаза, губы, конечности. Виднеющиеся повсюду черные размазанные точки оказались черными женскими волосами. Поверх лиц лежали бедра, переплетались руки, гладкие округлые ягодицы были выставлены напоказ. Горы представляли собой нагромождение десятков и сотен тысяч обнаженных женских тел. И это были не трупы, а живые люди. Их свалили друг на друга живьем.

Едва это дошло до человека-тени, у него сам собой открылся рот. И он, как полоумный, застыл с широко разинутым ртом, разглядывая ошеломляющую картину, такую далекую от мира людей.

Он понял, что и мягкое дно долины, на котором он раскинулся, тоже состоит из женских тел. Оно шевелилось, еле заметно покачивалось, как колыбель. От него исходило тепло и благоухание косметики. Здесь красивых женских лиц тоже было не сосчитать. Казалось, сама земля из гладких розовых тел улыбается человеку-тени похожими на цветы лицами.

Ближние к нему женщины были большими, их лица виднелись отчетливо, но по мере движения взгляда от подножия горы к вершине, лица уменьшались, становились все менее различимыми, пока наконец не сливались с обнаженными телами в светлые линии и пятна. Это картина, продолжающаяся до самых вершин, окутанных дымкой на фоне далекого неба, не поддавалась описанию и выглядела, пожалуй, божественно. Даже человек-тень, повидавший изнанку этого мира, не мог и представить себе, что под землей в Токио сокрыто нечто столь удивительное.

Подумать только: разместить под землей безбрежный океан, выстроить под землей горные цепи, да еще возвести их из женских тел! Даже если исчислять количество женщин десятками и сотнями тысяч, то и этого недостаточно, и где, собственно говоря, их собрали в таком множестве? На такие сооружения под землей наверняка не хватило бы богатств даже правителям древности. В современном мире просто не могло существовать ничего подобного. И тем не менее это не сон. Такие чудеса не под силу породить никакой магии.

Человек-тень был окружен тесным сплетением женских тел с их запахами, касался копошащихся полных конечностей, – единственный мужчина в этом океане женской плоти. В облегающем костюме из черного бархата он поднялся ловко, как танцор балета, и начал взбираться по образованному женщинами склону к вершине горы.

Под его ногами бесчисленные изгибы тел были гладкими и мягкими. Дрожали груди, выпячивались ягодицы, ступни человека-тени чуть не соскальзывали с ляжек и не застревали между ними, он наступал даже на красивые щеки и носы, но женщины, по телам которых он шагал, терпели боль молча. Не вскрикнула ни одна.

Когда он карабкался на пятую или шестую по счету женщину, произошло нечто непредвиденное. Два соседних тела раздвинулись, между ними возникла узкая щель, и человек-тень угодил в нее обеими ногами. В тот же миг все женские тела вокруг заколыхались, щель становилась все шире и шире, и он опомниться не успел, как провалился в бездонную трясину человеческой плоти.

Под верхними телами лежали другие, нагроможденные в несколько слоев. Легко было представить себе мучения тех, кто оказался внизу. Темный водоворот женской плоти мало-помалу затягивал человека-тень целиком. Впереди и сзади, справа и слева, сверху и снизу – повсюду были гладкие и мягкие изгибы и округлости. Они сдавливали и плющили человека-тень в его черном бархате, засасывая в бездонные глубины. Он все глубже и глубже погружался в жар женских тел, в их естественные и косметические ароматы, в сладостные прикосновения.

В этот момент все горы разом страшно затряслись. Десятки и сотни тысяч женщин одновременно разразились обольстительным смехом. Этот чувственный смех из алых уст сливался в мощный хор, эхом отдавался от горных вершин, увлекая в свой неистовый вихрь весь этот мир.

Кровавый смех

Должно быть, человек-тень снова потерял сознание. А спустя некоторое время, внезапно очнувшись, увидел себя в новом окружении. В еще одном мире из сновидений.

Это был мир сумеречного, угасающего света. Может, продолжение горной местности, составленной из женских тел, а может быть, и нет. Человек-тень лежал, вытянув ноги перед собой, на мягкой и теплой наклонной поверхности. Но не в кресле и не на диване, а