Человек-Тень - Эдогава Рампо

между деревьями на этой границе густо-густо натянуты веревки. Такие же веревки были натянуты и перед задним садом с другой стороны, так что никому туда было не войти. Хозяин со свирепым лицом запретил нам ходить за веревки.

Попробовала расспросить старика, который за садом ухаживал, но ничего не вышло: он как-то незаметно исчез. Вроде бы вчера уехал в загородный дом в Хаконэ, привести тамошний сад в порядок по распоряжению хозяина.

Не выдержала я всех этих странностей, потихоньку пробралась к веревкам и заглянула за них. Но деревья в саду растут так густо, что я ничего не разглядела. В этот миг в зарослях послышался шорох. Казалось, будто в мою сторону ползет огромная змея.

Тиё ненадолго умолкла и бросила взгляд через плечо. Она вела себя так, будто боялась, что сзади прячется что-то опасное.

– А потом как из-под земли появился хозяин. И так злобно изволил уставиться прямо на меня! Какое у него было лицо! Вот уж и правда – человек-змея. Он ничего не говорил, просто смотрел на меня в упор. А на бледном лице горели глаза – красные, как у кролика. И рот был приоткрыт, и белые зубы в нем торчали прямо как клыки.

– У твоего хозяина зубы как клыки?

– Нет, просто они так выглядели. На самом деле это не клыки… Под этим взглядом я вся закаменела и даже если бы попыталась крикнуть, ничего бы не вышло. Так я простояла некоторое время. Хозяин ничего не говорил, только не сводил с меня глаз. Мне пришло в голову, что он сошел с ума. Перепугавшись насмерть, я наконец отшатнулась и попятилась. А потом бросилась бегом к дому.

А спустя меньше часа нас всех созвали в гостиную. Там изволил сидеть хозяин, похожий на змею. И говорит: поскольку я уезжаю в длительную поездку, всем вам я даю расчет. Сказал, чтобы сегодня к вечеру мы ушли оттуда, и дал каждому денег. Так нас всех распустили. Перед тем, как вернуться к себе домой, я зашла к Ямагиве-сан спросить совета, надо ли заявлять в полицию и так далее.

– Вот так все и вышло, – подхватила Рёко. – И я подумала, что прежде чем сообщать в полицию, лучше рассказать об это вам.

– А остальные слуги? Может, в полицию заявил кто-нибудь из них?

– Нет, вряд ли такие нашлись, – ответила Тиё. – Таким страшным хозяина видела только я одна, а я никому об этом не сказала. Все хорошо знали, как странно он порой ведет себя. Вот и решили бы, что на него опять нашло. К тому же денег нам дали много, поэтому никто не жаловался. Все разошлись по домам довольные.

– Ведь у него, кажется, есть еще магазин и фабрика? А что же стало с ними?

– Точно не знаю, но, наверное, с ними все по-прежнему. И там, и там есть управляющие, так что они смогут работать как обычно и в отсутствие хозяина.

– Хорошо, я понял. В общем, иди-ка домой. И вы, Рёко, тоже пока ступайте. Можете предоставить остальное мне. Да, и еще: перед уходом нарисуй, пожалуйста, здесь план дома Каванами.

Человек-тень Хаями разложил на столе бумагу и дал Тиё карандаш. Когда она после некоторых раздумий нарисовала план дома, человек-тень принялся задавать ей вопросы по плану, пока не уяснил полностью, как устроен этот дом.

– Вот так. Ох и много же работы предстоит! Столько всего надо подготовить. Ну, всего хорошего вам обеим.

Сияя улыбкой, он поднялся. Пропустив Тиё в дверь первой, он не преминул незаметно для горничной обнять Рёко за талию и наскоро обменяться с ней поцелуем.

Две головы

В час ночи по саду у дома Каванами скользила черная тень. Ночь выдалась темной, не светили ни луна, ни звезды. Видимо, черная тень перелезла через ограду, а затем, лавируя между деревьями, двинулась в обход дома. Всю голову тени скрывала черная маска, в которой были оставлены лишь узкие прорези для глаз и рта, тело плотно облегали черные рубашка и брюки, черные перчатки, носки и ботинки. Как и следовало ожидать, это маскировался под цвет ночной темноты человек-тень.

Весь сад зарос большими и малыми деревьями густо, как лес. В двух местах горели фонари – из тех, что оставляют на всю ночь, – но в пышной листве их свет далеко не распространялся. Пользуясь искусством незаметных перемещений, позаимствованным у ниндзя, мелькающая во мраке черная тень то возникала среди деревьев, то снова исчезала и так проникла в огороженный веревками сад за домом.

Там, за домом, среди деревьев обнаружился пустующий участок площадью около десяти цубо[27]. Поскольку он не просматривался из гостиной, ухаживали за ним небрежно, и он зарос сорной травой.

Спрятавшись за толстым стволом дерева, человек-тень всмотрелся в этот участок. Его глаза уже привыкли к темноте, и хотя свет садовых фонарей сюда не достигал, облачное небо было достаточно светлым, чтобы различить, что находится на земле.

Сорняки на участке росли приземистые, не выше двух-трех сун[28], а среди них на земле лежали два довольно больших круглых камня. Приглядевшись, человек-тень заметил, что эти камни слабо шевелятся, как живые.

Присев на корточки за деревом, человек-тень напряг зрение, всматриваясь в камни. И обнаружил, что у каждого есть глаза, нос и рот. Это были лица – одно мужское, другое женское. У мужчины под взлохмаченными волосами виднелись густые брови, большие глаза, точеный нос и плотно сжатые губы. На женское лицо свисали вьющиеся волосы, и оно было таким красивым, что захватывало дух. Это белое лицо отчетливо вырисовывалось даже в темноте.

Две головы находились одна от другой на расстоянии около кэна[29]. Мужчине было с виду лет двадцать семь или чуть больше, женщине – года двадцать четыре, и, возможно, из-за темноты они выглядели на редкость красивой парой. Странное это было зрелище: казалось, прямо на земле выставили на позор головы казненных. Но в таком случае, почему они все еще слабо шевелились? Может быть, остатки одержимости и мстительности не давали им умереть даже после того, как они были отделены от тел?

Головы, обращенные лицами одна к другой, казалось, смотрели друг на друга не отрываясь. И как будто хотели что-то сказать, но не могли. В их глазах отражалось бесчисленное множество оттенков глубокого смысла.

Наполовину высунувшись из-за дерева, человек-тень присмотрелся к земле у самых голов. Травы вокруг них не было, только голая земля. И стык между шеями и землей выглядел совсем не похожим на отсеченный край. И следы крови,