Инспектор Иманиси ведёт расследование - Сэйтё Мацумото

Его провели к столу начальника в глубине комнаты.

— О деле я слышал от полиции префектуры. — Начальник отделения достал из ящика стола папку. — Понимаю, вы приехали за сведениями о Мики Кэнъити?

Иманиси кивнул и сказал: — Да. Вы, вероятно, уже кое-что слышали об этом, но Мики Кэнъити был убит в Токио. Я веду это дело и выяснил, что Мики-сан некогда служил полицейским в этом отделении. Поэтому я и приехал навести о нём справки.

Служащий подошёл, чтобы подать им чай.

— Это было давно, — сказал начальник отделения. — Прошло больше двадцати лет, и никто из нынешних служащих отделения не знал Мики-сан. Но я навёл для вас справки.

— Благодарю, что нашли время среди своих дел. — Иманиси склонил голову.

— Не стоит. Но многого выяснить не удалось. Как я сказал, прошло немало времени. Не знаю, пригодится ли это вам. В июне 1929 года Мики Кэнъити перевели в отделение Кисуки, в марте 1933 года он прибыл в отделение Минари и служил в участке Камэдакэ. Тогда он уже был старшим полицейским. В 1936 году его произвели в помощники инспектора, и он стал здесь начальником патрульной службы. В декабре 1938 года он вышел в отставку.

Это подтверждало сведения, присланные в Токио полицией префектуры Симанэ.

— Начальник, — сказал Иманиси, — я заметил по этой краткой справке, что его очень быстро повышали.

— Верно. Похоже, это было весьма необычно, — кивнул начальник отделения. — Насколько я понимаю, он был предан своему делу, но при этом очень добрым человеком и совершил немало хороших поступков.

— Вот как?

— Да. Его дважды отмечали за выдающуюся службу. Вот копии этих благодарностей. Позвольте прочитать, — начальник опустил взгляд на папку. — Первая была объявлена, когда после тайфуна разлившаяся река затопила эту местность.

Иманиси вспомнил реку, протекавшую под мостом, по которому он перешёл.

— Тогда произошёл оползень, повлёкший за собой много погибших и раненых. В том случае Мики-сан проявил мужество и спас троих. Одного ребёнка он спас, когда того уносило течением. Ещё ребёнка и старика он спас, добровольно войдя в дом, разрушенный оползнем.

Иманиси записал и это.

— Другая благодарность была объявлена во время пожара в этих местах. Мики-сан остановил мать, которая пыталась вернуться в горящий дом, а затем сам вошёл туда и спас её младенца.

Иманиси отметил и это.

— Его чрезвычайно уважали. Все, кто его помнит, отзываются о нём с похвалой. Все говорят, что второго такого не было… Иманиси-сан, я впервые услышал о нём лишь после вашего запроса. Но не могу понять, почему такой хороший человек, как Мики-сан погиб в Токио такой ужасной смертью.

Иманиси не ожидал услышать о Мики Кэнъити столько хорошего, хотя помнил слова приёмного сына Мики: тот был добрым человеком, словно Будда.

— Но вам, вероятно, недостаточно одного моего рассказа, — добавил начальник отделения. — Я знаю человека, с которым вам следует поговорить. Его здесь нет, он живёт в Камэдакэ, где Мики-сан служил. Я сообщил ему, что вы приедете, и он вас ждёт.

— Да, а кто этот человек?

— В Камэдакэ производят высококачественные счёты, известные по всей стране как идзумоские счёты, — пояснил начальник отделения. — Человек, о котором я говорил, — мастер по изготовлению счётов Кирихара Кодзюро. Его мастерская — лучшая из старинных мастерских Камэдакэ. Кирихара-сан некогда был близок с Мики-сан. Раз вы проделали такой путь из Токио, думаю, лучше вам самому расспросить его.

— Я, безусловно, хотел бы встретиться с Кирихара-сан.

— До Камэдакэ отсюда неблизко. Туда ходит автобус, но редко. Я распорядился предоставить вам джип отделения.

— Я хотел бы задать вам вопрос, который может показаться несколько странным, — сказал Иманиси.

— Да? О чём же?

— По вашей речи не скажешь, что она чем-то отличается от литературного японского языка. Простите за невежливость, но местного выговора я у вас совсем не слышу.

Начальник отделения рассмеялся и ответил: «Это потому, что я нарочно избегаю местного диалекта. Теперь молодёжь всё реже говорит на нём».

— Почему же?

— Жители нашего края стесняются своего деревенского выговора. Поэтому с приезжими мы говорим на литературном японском. И когда едем в Синдзи, то, подъезжая к городу, тоже стараемся не говорить на местном диалекте. Наверное, это от комплекса неполноценности. Для местного диалекта характерно густое «дзу-дзу» в произношении. Теперь на нём говорят только старики да те, кто живёт в горной глуши.

— А в Камэдакэ?

— Дайте подумать. В Камэдакэ, вероятно, иначе. Кирихара-сан уже пожилой, поэтому местный выговор у него сильнее, чем у меня. Но, когда вы заговорите с ним, он, вероятно, постарается говорить без диалекта.

А ведь именно ради местного диалекта Иманиси и проделал весь этот путь.

На джипе, любезно предоставленном начальником отделения, Иманиси направился в Камэдакэ.

Станция Камэдакэ находилась в пяти километрах от станции Минари. Но от станции Камэдакэ до деревни Камэдакэ было ещё пять километров. Въехав в деревню, Иманиси увидел в центре Камэдакэ ряды старых домов с соломенными крышами. На некоторых крышах лежали камни, как это бывает в северных краях.

Джип поехал дальше и остановился перед большой усадьбой Кирихары Кодзюро.

Водитель первым прошёл через ворота, а Иманиси последовал за ним. Его поразил изящно разбитый сад при доме. Когда они раздвинули створки входной двери, мужчина лет шестидесяти в лёгком прозрачном хаори вышел им навстречу, словно ждал их.

Полицейский представил его Иманиси: «Это Кирихара Кодзюро-сан».

— Должно быть, вам нелегко пришлось в такую жару проделать столь дальний путь, — любезно приветствовал его Кирихара Кодзюро.

У старика были белые волосы, длинное лицо и узкие глаза; сам он был худ, как журавль. Сильный местный выговор звучал в каждом его слове, когда он пригласил гостя: «Прошу простить, что моё жилище так неприглядно. Проходите, пожалуйста».

— Простите, что причиняю вам беспокойство.

Иманиси последовал за хозяином по натёртому до блеска коридору, служившему также верандой. Оттуда открывался вид на прекрасный сад с камнями и прудом. Хозяин провёл Иманиси в чайную комнату. Иманиси снова удивился: он не ожидал увидеть столь изящную чайную в такой горной глуши. По дороге в деревню ему попадались лишь бедные крестьянские дома.

Хозяин указал Иманиси место для почётного гостя и принялся готовить чашу чая по всем правилам церемонии. Стоял самый жаркий час дня, и терпкая