Инспектор Иманиси ведёт расследование - Сэйтё Мацумото

— Нищий?

— Да, нищий. Он пришёл в деревню с сыном. Мики-сан увидел их и устроил мальчика в ясли при храме. Начальник отделения, вероятно, уже рассказывал вам, как он спас младенца из огня и вытащил тонувшего во время наводнения. Когда он служил здесь, в Камэдакэ, таких случаев было ещё немало. Однажды в горах за деревней заболел лесоруб. Путь к нему был слишком крутым и опасным для врача, и тогда Мики-сан вынес больного с горы и доставил к врачу. Если в деревне случалась какая-нибудь беда, Мики-сан тут же приходил и всё улаживал. К нему обращались за советом и при семейных ссорах. Когда Мики-сан переводили в отделение Минари, вся деревня пыталась удержать его. Мики-сан и пробыл здесь три года лишь потому, что все просили его остаться.

Долгий рассказ старика подошёл к концу. Иманиси невольно испытал разочарование. Чем больше он слушал, тем безупречнее казался Мики. Иманиси с тайной профессиональной гордостью думал, что и в этой глуши служил такой полицейский. Но к этому удовлетворению примешивалось ощущение, что поиски напрасны. Он приехал, убеждённый, что причина гибели Мики непременно кроется в его прежней службе в полиции, однако рассказ Кирихары не дал ни малейшего намёка на возможную причину. Иманиси поблагодарил Кирихару с печальным видом.

— Я хотел бы задать вам последний вопрос, — сказал Иманиси. — Есть ли кто-нибудь из Камэдакэ, кто теперь живёт в Токио?

— Дайте подумать. — Старик склонил голову набок. — Деревня у нас маленькая, многие уехали в города. Родственники получают от них письма, так что, будь кто-нибудь в Токио, я бы, конечно, слышал. Но не припомню, чтобы кто-то переехал в Токио.

— Молодой человек лет тридцати? Не уехал ли в Токио кто-нибудь такого возраста?

— Нет, ни о ком таком не слышал. Я здесь один из старожилов и держу эту мастерскую, так что знаю почти всё.

— Вот как? Что ж, простите, что отнял у вас время. — Иманиси начал подниматься.

— Раз уж вы проделали такой путь, побудьте ещё немного. О Мики-сан, мне больше нечего добавить, но я хотел бы показать вам ящик с темами для хайку. Вы сочиняете хайку?

— Я очень интересуюсь хайку.

— В таком случае вам непременно надо остаться. Я велю принести ящик и показать вам. Теперь уже никто и не возьмётся за подобное дело. Раз вы приехали издалека, должны взглянуть.

Кирихара хлопнул в ладоши, подзывая слугу.

Иманиси провёл в доме старика около двух часов. Перед уходом ему показали ящик с темами для стихов и стихи, написанные на плотной бумаге мастерами хайку прежних времён. Эти стихи тоже хранились как семейные сокровища.

Иманиси с удовольствием рассматривал их и обычно совсем потерял бы счёт времени, но его не оставляла тревога. Убитый был слишком хорошим человеком.

Обратно его повёз тот же джип. Когда они добрались до окраины деревни, он увидел полицейский пост. Иманиси попросил остановиться. Заглянув внутрь, он увидел молодого полицейского, сидевшего за столом и что-то писавшего. В примыкавшей жилой комнате от ветерка раскачивалась синяя бамбуковая штора. Здесь служил Мики. Казалось, с его времён здесь ничего не изменилось. Иманиси чувствовал себя так, словно пришёл к памятному месту.

Из Камэды в префектуре Акита Иманиси вернулся с чем-то похожим на зацепку. Но Камэдакэ ничего не дал.

7. Пятна крови

Иманиси Эйтаро вернулся в Токио; разочарование его было тем сильнее, чем больше он надеялся. Он доложил о результатах начальнику секции и руководителю отдела. Он корил себя за то, что был так убеждён насчёт Камэды и диалекта Тохоку. Начальники старались его успокоить.

Чтобы отвлечься от этого дела, Иманиси отдал все силы новым расследованиям. Однако избавиться от навязчивой мысли не мог. Он чувствовал себя виноватым, что потратил средства из ограниченного бюджета расследования на две поездки: одну в Тохоку, другую в Камэдакэ.

С начала расследования прошло уже три месяца. В утреннем и вечернем воздухе чувствовалось дыхание осени, но днём всё ещё стояла ужасная жара. В один знойный день Иманиси по дороге из штаба купил еженедельник и раскрыл его в трамвае. Его внимание случайно привлекло одно эссе. Он прочёл:

В путешествиях то и дело сталкиваешься с любопытными происшествиями. В мае я возвращался домой после деловой поездки в область Синсю. Я сел в ночной поезд. На станции Кофу в вагон вошла молодая женщина и села напротив меня. Она была очень хороша собой.

Но это было ещё не всё. Она открыла окно вагона и начала что-то выбрасывать.

Мне стало любопытно, что это такое, и я присмотрелся: она выбрасывала в окно крошечные бумажные клочки. И не один раз, а снова и снова, даже после того, как поезд миновал станцию Оцуки. Девушка запускала руку в сумку, брала горсть этих обрывков и понемногу выбрасывала их в окно. Клочки разлетались по ветру, словно бумажная метель.

Я невольно улыбнулся. Не думал, что нынешние девушки, которых считают крайне практичными, способны на столь детский и романтический поступок. Мне вспомнился рассказ Акутагавы Рюноскэ «Мандарин».

Иманиси вернулся домой. Едва войдя, он повёл сына, Таро, в общественную баню. Было ещё рано, и в бане пока не было тесно. Увидев приятелей из соседних домов, Таро радостно принялся играть с ними.

Погрузившись в большую ванну, Иманиси вспомнил эссе, прочитанное по дороге домой. Оно показалось ему интересным. Судя по написанному, девушка ехала одна из Кофу в Токио. Возможно, её толкнуло на это одиночество. Рассказ Акутагавы Рюноскэ, упомянутый автором, Иманиси не читал, однако думал, что может понять чувства такой девушки. Он видел, как бумажные клочки пляшут в темноте и падают на рельсы.

Иманиси плеснул водой в лицо. Затем вышел из ванны, чтобы вымыться. Он подозвал Таро и вымыл его. На душе у него стало спокойно. Но в сознании всё ещё неотступно стоял образ девушки, разбрасывающей бумажную метель.

Около десяти минут он посидел вне ванны. Потом снова вошёл в воду. Когда вода дошла ему до плеч, он вдруг резко выпрямился. Лицо его изменилось: расслабленность сменилась напряжением.

Он и сам не заметил, как вытерся. Поторопив сына, игравшего с приятелями, он поспешил домой.

— Куда ты положила журнал, который я сегодня принёс? — спросил он жену.

Ёсико ответила из кухни: — Я как раз его читаю.

Иманиси выхватил журнал у неё из рук. Он раскрыл его на эссе. Оно называлось «Девушка бумажной метели». Автором