Смертельная глубина - Уилл Дин

Джамбо говорит:

– Что-что?

– Мертвая чайка, – повторяет Андре. – Крылья в стороны, сломанная шея, голова свесилась набок. Матрос скинул ее за борт.

Я киваю – и Джамбо кивает.

Мы не слишком верим в эзотерическую сторону морских традиций, но лично я предпочла бы не испытывать судьбу.

Я принимаюсь за переваренную кашу с сахарным сиропом и в этот момент чувствую острую тоску по детям. Обычно мы завтракали с видом на внутренний дворик, с которого открывалась панорама на холм Джиббет на севере. Если день был хорошим, Стив отправлялся на длительную пробежку вдоль реки Нидд или чинил часы в мастерской, а мы с детьми бездельничали, вооружившись комиксами, книжками-раскрасками, приставкой, газетами, круассанами и кашей, приготовленной на медленном огне на плите «Ага». Я стала наполовину британкой и больше не зову это блюдо овсянкой. Сколько лет я билась с тем, чтобы научиться готовить на «Ага». В конце концов, меня обучила Джилли. Жаль, что сегодня утром я не могу убедиться, что каша у детей не слишком горячая, и добавить в нее немного морской соли, не поддаваясь их просьбе подсыпать сахара и подлить сиропа. Как бы я хотела прямо сейчас вернуться к ним.

Мы заканчиваем завтракать, отправляем чистые мусорные мешки и использованные контейнеры обратно через медшлюз и тщательно все протираем. Оставь все как было.

Андре и Джамбо играют в шахматы на маленькой магнитной доске, а я принимаю душ.

Когда я выхожу из мокрой камеры в полотенце, Майк начинает орать во весь голос, а Андре отчаянно пытается показать что-то технику системы жизнеобеспечения через иллюминатор. Взмахи руками и перекрикивающие друг друга искаженными голосами мужчины.

Я делаю еще один шаг, заходя дальше в камеру.

Дело в Споке.

Глава 24

– Ребята, – говорит Майк, глядя прямо в камеру на стене. – Нам немедленно нужен медик.

Андре и Джамбо поднимают вялое тело Спока с койки и кладут на пол.

Белый шум усиливается, и на мгновение я оказываюсь парализована.

Это снова происходит.

Страх в глазах Андре.

– Брук, – говорит Майк резко. – Брук, послушай меня.

Я была в мокрой камере, а когда вернулась сюда, еще один человек оказался умирающим? Что происходит, когда меня здесь нет?

– Брук, – говорит Майк, его рука крепко сжимает мое плечо. – Посмотри на меня. Аптечка.

Я прихожу в себя и снимаю аптечку со стены.

Когда трое мужчин переговариваются искаженными гелием голосами, сложно понять, чего от тебя хотят и о чем спрашивают.

– Пульса нет, – говорит Андре. – Начинаю СЛР.

Он кладет крупные ладони на грудную клетку Спока и нажимает так сильно, как будто пытается вдавить его в металлический пол камеры. Однажды я работала с водолазом на Красном море, которому коллега сломал шесть ребер из-за того, что погружение пошло не по плану и он слишком долго оставался без газа. Тот ныряльщик больше не погружался. Он сказал, что оправиться после перелома ребер и грудины было сложнее, чем после остановки сердца.

Гонсалес возникает за иллюминатором, у нее влажные волосы. По выражению на лице все ясно.

– Адреналин передают через медшлюз, – говорит она настойчиво. – Ждите.

Циклы СЛР – и Джамбо проверяет пульс. Пока он это делает, Майк светит в глаза Споку фонариком, а потом смотрит на меня.

Я гляжу на него в ответ.

Андре продолжает массаж сердца.

– Что еще мы можем сделать, док? – спрашивает Майк. – Скажите нам. Что еще?

Она не доктор, скорее фельдшер или старшая медсестра.

– Воспользуйтесь ножным отсосом. Прочистите дыхательные пути. Смажьте ротовую полость. Продолжайте СЛР.

Джамбо повинуется. Он скрупулезен и организован.

– Брук, можешь подготовить и вставить плечевую канюлю?

Я смотрю на нее.

– Ему в руку.

Я в курсе, куда вставляется плечевая канюля, но никак не могу осознать, что все это происходит снова. Какая-то проблема с газом? Летучий патоген? Вирус, от которого нам не спастись?

Майк делает Споку инъекцию адреналина, а затем я ввожу канюлю.

Он волновался за жену, за ее моральное состояние.

Снова СЛР. Джамбо сменяет Андре. Тот помогает мне подготовить капельницу с физраствором, хотя руки у него красные и болят. Ему приходится убрать маленькое полотенце, полотенце Спока, с крючка на койке, чтобы подвесить прозрачный мешок.

– Пульса нет, – говорит Майк, его голос звучит ровно.

Гонсалес объясняет нам, как надеть на Спока маску с газовым клапаном, которую она называет «маска Лаэрдал», и подключить ее к нашей ВДС.

Лео Бабич, Спок, отец четырех маленьких девочек, получил инъекцию адреналина, его дыхательные пути прочищены. Ему поставили капельницу и делают непрямой массаж сердца.

– Чем еще мы можем помочь, док? – снова говорит Майк, голос звучит немного расстроенно. – Мы должны сделать для него что-то еще.

Я знаю, что дефибриллятора у нас нет. Очень многие медицинские приборы не переживут давления в медшлюзе. Стетоскоп, например, здесь работать не будет. Любые устройства с газовыми полостями или вентиляцией могут выйти из строя или оказаться ненадежными. Кроме того, нам нужно постоянно следить за тем оборудованием, использование которого может привести к возгоранию.

Андре сменяет Джамбо.

– Давай, Спок, красавчик. Не бросай нас, друг. Ну же. Тебя дома ждут.

Вены на руках Андре вздуваются так же сильно, как жила на лбу. Он выглядит так, как будто сам вот-вот упадет в обморок.

Мы работаем в команде. Маска с клапаном, пульс, СЛР, капельница, больше адреналина.

Проходит сорок минут.

– Вам нужно остановиться, ребята, – говорит Халвор через интерком. – Вы сделали для него все, что могли.

Но мы не останавливаемся.

Мы продолжаем.

Его ждут жена и четверо детей.

Золотое правило глубоководных ныряльщиков – всегда делать то, что тебе велели. Если ты работаешь на дне и тебе приказывают сделать перерыв, ты не задаешь вопросов и останавливаешься. Если тебе велят оставить инструменты и вернуться в колокол, ты сразу же слушаешься. Если тебе говорят продуть колокол, как сказали нам вчера, ты продуваешь его. Однако в нынешних обстоятельствах и только в них мы не выполняем приказ Халвора и пытаемся вернуть нашего брата.

Когда мы наконец останавливаемся, то падаем как лепестки с увядающего цветка.

Мы сидим, тяжело дыша, вокруг валяются упаковки от шприцев, переплетенные трубки ВДС и капельницы, грудь Спока выглядит красной и побитой из-за постоянного давления.

Эта работа заставляет тебя смириться со множеством невидимых угроз. Факторов, которые мы не можем увидеть или унюхать, но которые могут тысячей разных способов нас прикончить. Давление, смесь газов, грамотрицательные бактерии с названиями типа клебсиелла, протей или кишечная палочка.

Майк смотрит в камеру и, не отводя взгляда,