Смерть на церковном дворе - Колин Кэмбридж

рукава-фонарики, вероятно, тоже раздражали дворецкого. Но почему она должна из-за его прихоти париться в длинных накрахмаленных рукавах с манжетами на пуговицах? На левом запястье Филлида носила золотые часы – свое единственное украшение, а довершали ее наряд чулки и черные туфли на каблуках, чуть более высоких, чем следует. Филлида презирала передники, но с ее пояса свешивалась связка ключей, а все платья обладали несколькими карманами, куда она складывала разные мелочи: увядший лист из цветочной композиции, листок бумаги и карандаш, платок, нитки, пуговицы и тому подобные ценные мелочи.

Но, безусловно, больше всего дворецкого приводили в негодование ее волосы: уникального, ярко-золотого цвета. Именно поэтому Филлида всегда следила за модой и причесывалась на современный манер, тщательно следя, чтобы золотая шапочка на ее голове сияла как начищенный чайник и не выглядела «приглушенной», как когда-то потребовал Доббл. По его мнению, ей следовало носить чепец, чтобы прятать свою «срамную шевелюру» от посторонних взглядов. Ну уж нет! Наоборот, Филлида недавно подстриглась, и теперь ее волосам, раньше убранным в гладкую прическу с низким узлом на затылке, ничто не мешало взлетать над головой как заблагорассудится. Филлида закалывала их миленькими заколками и гребешками, чтобы они не падали ей на лицо и не застилали глаза, а спускались, как положено, чуть ниже подбородка, она прекрасно знала, что мистер Доббл ненавидит побрякушки. Даже теперь дворецкий невольно кинул неодобрительный взгляд на серебряную, украшенную жемчугом заколку, затерявшуюся среди буйных золотых кудрей.

– Я только что из гостиной, – сказала Филлида. – Кто-то закрыл заслонку, ее заело, а когда Джинни попыталась ее открыть, зола и сажа разлетелась по всей комнате. Ужасное зрелище, сами понимаете. Фредди только начал там убирать. Кто из горничных работал вчера в моей гостиной?

Глаза мистера Доббла слегка расширились, но он так быстро пришел в себя, что Филлида чуть не пропустила его реакцию.

– Эта, как ее… с темными волосами и с большим носом. Я не думал, что кто-нибудь будет использовать эту комнату, все же разъехались!

– Наверное, Нэнси – так зовут темноволосую горничную с большим носом – не предупредили, что закрывать заслонку ни в коем случае нельзя? – безжалостно продолжала Филлида. – Хотя кто-то велел ей снять с подушек ситцевые наволочки.

– Их надо было почистить, – ответил дворецкий. – Подушки, я имею в виду.

– А теперь надо чистить всю комнату, потому что все покрыто сажей. Включая Джинни. К тому же только что приехал инспектор Корк…

– Я в курсе, – бросил Доббл. Дворецкий гордился тем, что всегда точно знал, кто прибывает в особняк, а кто уезжает.

– Я собиралась предложить ему использовать для допросов именно эту гостиную, – сказала Филлида со значением.

Мистер Доббл тяжело вздохнул, не предприняв ни малейшей попытки оправдаться или переложить вину на кого-нибудь другого. Это было настолько нетипично для него, что Филлида невольно опустилась на стоявший у стола стул.

Испустив еще один вздох, дворецкий согнул свое длинное тело и сел напротив.

– Скоро нам деваться некуда будет от журналистов, – сказала Филлида.

– Это точно! – подтвердил Доббл.

– Может быть, поручите Фредди проследить, чтобы они не приближались к дому?

Доббл рассеянно кивнул. Филлида молчала, надеясь, что он все-таки выскажет, что у него на душе.

Она подозревала, что знает, о чем он думает, потому что и сама беспокоилась о том же самом. Ее терпение было вознаграждено, но после томительной паузы мистер Доббл произнес совсем не то, что она ожидала услышать:

– И кто, черт побери, мог совершить подобное злодеяние?

Такой крик души нуждался в прямом ответе.

– Один из писателей-детективщиков, – сказала Филлида. – Тот, кто создал множество подобных сцен на бумаге и решился наконец воплотить свои идеи… в жизнь, так сказать.

– Вот именно, – мрачно произнес Доббл. – Этого я и опасаюсь.

Она кивнула, поскольку его слова подтвердили ее подозрения. Она тихо сказала:

– Вы думаете, кто-то из участников Клуба убийств мог лишить жизни человека с целью получить приз?

Мистер Доббл поднял на нее свои выцветшие серо-голубые глаза.

– Я очень боюсь, что это именно так, миссис Брайт. Именно так…

Филлида не успела ответить, потому что в глубине дома зазвонил телефон.

– Хотите, я сама отвечу? – спросила она, видя его мрачное настроение.

– Будьте так добры, миссис Брайт, – устало ответил он.

Филлида побежала к ближайшему аппарату, который стоял на столике в вестибюле.

– Маллоуэн-холл! – звонко сказала она в трубку.

– Ох… ох… миссис Брайт, это вы? – На другом конце провода послышались сдавленные рыдания.

– Да, это я. – Женский голос был Филлиде знаком, но она не могла вспомнить, кому он принадлежит. – Кто это? Что у вас случилось? Сами вы не пострадали?

– Это Рита из церкви Святой Вендреды, мэм, – плача, проговорила горничная. – Я… я не знала, кому звонить… но мне надо рассказать…

– Да что же случилось? – испуганно спросила Филлида.

– Святой Элоизий… – Риту душили рыдания. – Он умер! Просто взял и… умер…

Филлиде потребовалось несколько секунд, чтобы понять, что речь идет о коте погибшего священника. Конечно, кошачья смерть – тоже трагедия, но почему Рита так сильно убивается?

– Он… понимаете, он наелся торта. Я видела… следы его лапок на столе… А теперь он мертв, правда! Наверное, умер ночью… совершенно один. И это после того, как падре… – Она икнула, и ее голос прервался, но Филлида уже поняла, о чем говорит девушка.

– О каком торте идет речь, Рита? – спросила Филлида, чувствуя, как сжимается ее собственный желудок.

– Тот торт, что прислали отцу Тули… Вчера утром.

Побледнев, Филлида резко выпрямилась.

– И что, отец Тули тоже ел тот торт? – В ее памяти немедленно всплыли конвульсии священника и непроизвольное мочеиспускание, с которыми он встретил смерть.

«Похоже на мышьяк»… Это же Брэдфорд сказал, так? Она стиснула зубы. Не может быть, он наверняка ошибся. Да не может же такого быть, чтобы в тихом, добропорядочном Листли кого-то травили двумя ядами…

– Да, да, мэм, он ел торт, и еще сказал, какой вкусный…

Филлида больше не могла это слушать.

– Я выезжаю к тебе немедленно. Ничего не трогай, ни к чему не прикасайся…

– А как же Святой Элоизий? Я же не могу оставить его вот так…

– Можешь, Рита, и оставишь, поняла? Выйди из комнаты и закрой дверь. Я уже еду!

Глава 8

– К чему такая спешка, миссис Брайт? – Брэдфорд открыл перед Филлидой дверцу автомобиля.

Наступив на свою гордость, Филлида забралась на переднее сиденье. Она не может рисковать, чтобы ее укачало на заднем, ей нужно добраться до церкви Святой Вендреды в полной боевой готовности. Ведь ей придется осматривать место нового преступления, поскольку