Последний час - Самюэль Бьорк

Йессика села, все еще полусонная.

Звонок опять.

– Дай сюда.

– Нет, но…

– Я сказала, отдай!

На этот раз он подчинился.

Йессика быстро расстегнула рюкзак и достала его.

Пакет.

– Это еще что?.. – начал было Рокки, но она жестом велела ему замолчать.

Сорвала ленту, открыла крышку.

О, черт возьми.

На дне лежал красный мобильник.

– Кто это вообще?..

– Тсс, – Йессика вытащила телефон и бросилась в спальню.

Остановилась, прислонившись спиной к двери, сердце бешено колотилось под пижамой.

Звонок стих.

И тут же зазвонил снова.

Она глубоко вдохнула и дрожащим пальцем нажала зеленую кнопку.

– Да… Алло?

Смешок. За ним – хрипловатый голос в трубке.

– Привет, милая. Соскучилась по мне?

26

Это было как гром среди ясного неба – настоящий взрыв в коридорах МИДа в тот день, когда он вошел в кабинет начальника и подал заявление об увольнении. Он? Леонард Рикардссон? Заместитель директора Департамента по вопросам безопасности и политики? Ведь всем было известно, что директор вот-вот уйдет на пенсию, и именно Рикардссон считался очевидным преемником. Ему же всего пятьдесят два? Странно. Он сослался на то, что хочет больше свободного времени, заняться собой, и, кроме того, у него только что умерла мать (это было правдой). К счастью, она якобы оставила ему небольшое наследство (а вот это уже было чистой выдумкой). Семнадцать лет в министерстве, и на прощание ему вручили золотые часы, произнесли короткую речь, угостили тортом, который съели в тишине в комнате отдыха. И все. Наконец-то. План сработал.

Началось все почти десять лет назад. Случайность, по большому счету. Он и не думал в этом направлении, пока не побывал на встрече между представителями оборонной компании Kongsberg Gruppen и японского Министерства обороны. Обсуждали поставки норвежских зенитных ракет. В тот же вечер, за канапе и шампанским в зале для приемов, один из советников – видимо, в шутку – заметил:

– Они на этом неплохо заработают.

И дело было не в том, что он этого не понимал. Все прекрасно знали правила конфиденциальности и использования инсайдерской информации. В отделе безопасности? За такое могли обвинить чуть ли не в государственной измене. Молчать. Во имя Королевства Норвегия. Так он ничего и не сделал. Конечно. Но когда в течение следующего года наблюдал, как акции Kongsberg стремительно идут вверх, что-то внутри него шевельнулось. А что, если? Скажем, те двести тысяч крон, что были у него на накопительном счете? Во сколько бы они превратились сейчас?..

Мысль была настолько соблазнительной, что от нее даже подташнивало – и от этого было приятно.

Он начал строить план.

Тихо, втайне.

Сначала поездка в Швейцарию.

Подготовленная заранее, озвученная вслух за ланчем.

Да, мол, у него есть дядя в Женеве, вот решил съездить в гости.

Правда? Круто.

Счастливого пути.

На деле он из аэропорта поехал прямиком в брокерскую компанию.

Можно ли открыть счет?

Инвестировать через них?

Все заняло всего пару часов. Остаток недели он откровенно скучал, почти все время провел в номере отеля.

А потом началось.

Встреча двух норвежских рыбных экспортеров с представителем китайского посольства.

Сделка заключена.

Идеально.

Он вложил сразу двести тысяч.

Поздний вечер в баре гостиницы в Брюсселе, на конференции по вопросам безопасности. Снова представители Kongsberg. И на этот раз сам золотой телец – американцы.

Он заложил дом.

Четыреста тысяч.

Сказал, что ванную пора ремонтировать.

И так снова и снова.

Леонард Рикардссон налил себе еще один бокал коньяка, хотя знал: с лекарствами его мешать нельзя. Пять месяцев прошло со дня освобождения, но только четыре он мог по-настоящему наслаждаться жизнью из-за этой чертовой травмы. Было ощущение, что нечто свыше решило наказать его за все.

Любишь поезда?

Наверное, самая нелепая фраза для знакомства. Но по какой-то причине сработала. Жена ушла от него несколько лет назад после двадцати лет брака. Он думал, что впадет в депрессию. А вышло наоборот.

Он никогда не чувствовал себя лучше.

Счет в швейцарском банке.

Дом в полном распоряжении.

А теперь он свободен от работы и всяческих обязательств?

Жизнь была идеальна.

Если бы не эта долбаная нога.

Леонард допил коньяк, оперся на подлокотник, с трудом поднялся с дивана и поковылял в ванную.

Сходил в туалет, проверил напор (как велел врач), открыл аптечку и принял еще две таблетки паралгина форте в дополнение к тем, что проглотил меньше часа назад.

Yes, I like trains![12]

Ответ пришел совершенно неожиданно, и тем приятнее было то, что молодая женщина на другом конце действительно продолжала писать ему.

Теперь по несколько раз в день. Порой даже звонила.

Надя, из Новосибирска.

Бедняжка.

Двадцать восемь лет, где-то в глуши.

Что это за жизнь вообще?..

Может, она приедет в Норвегию?

Он спрашивал об этом буквально вчера вечером, правда, был не в адекватном состоянии из-за алкоголя и таблеток… Финал разговора он даже не уловил. Но было чувство, что все прошло хорошо. Он уже сделал пару звонков сегодня, чтобы сдвинуть процесс.

Вид на жительство?

Для него?

После семнадцати лет в министерстве?

Раз плюнуть.

А если кто начнет задавать вопросы, ну, всегда можно жениться.

Готов ли он к этому?

В принципе, да. Хотя, конечно, счет в Швейцарии должен остаться в секрете. Всему есть предел.

Ты любишь поезда?

Ирония судьбы, что все началось именно с этой фразы. История с ногой. Он работал в подвале, над своей моделью железной дороги. Крупнейшей в Норвегии?

Почти.

Как раз тогда пришла посылка, которую он ждал с невероятным нетерпением.

Настоящее сумасшествие.

Все, кто занимается моделизмом, знают: есть три серьезных производителя.

«Лионель» – его любимый.

«Марклин» – немецкий, самый старый.

И «МТХ» – дешевая подделка под «Лионель».

Компания «Лионель» была основана в 1900 году в Нью-Йорке Джошуа Лайонелом Коуэном. У него в комнате, где стояла железная дорога, висел портрет Коуэна. Рядом всякие памятные вещи, связанные с историей компании. В том числе фуражка проводника, в которой, как говорили, Коуэн представил свое первое локомотивное детище: No. 5 Electric с логотипом железной дороги «Балтимор и Огайо». Его почти невозможно достать.

Но то, что пришло сейчас, – вполне достойная замена.

Леонард Рикардссон улыбнулся, налил себе еще коньяка и с удовольствием подумал о коробке, лежащей внизу, в подвале.

Юбилейная модель 700E Hudson в золотом исполнении.

Он хмыкнул.

Вот это будет сюрприз для парней из модельного клуба в Драммене.

Как только нога пройдет.

Инфекция.

Из-за клея, который он использовал для фигурок людей и животных, строительства мостов, рек и станций – копий реальных до мельчайших деталей.

– Вероятно,