Последний час - Самюэль Бьорк

Однажды она вышла из себя, когда редактор отдела культуры отправил ее на очередную свадьбу – какой-то актер женился. Ну и что ей было на это сказать? Уволиться? Да, могла бы. Только денег на это у нее не было.

К счастью, в отделе общества освободилось место. Слава богу, людям все еще было интересно читать про бедствия и страдания – по крайней мере, если это происходило здесь, дома, а не где-нибудь за тысячи километров.

Этот чертов колокол.

– Черт возьми, Йессика, круто. – Хлопок по плечу от коллеги из спортивного отдела.

– Просто огонь! – Толчок в бок от финансового.

– Десятиметровая вышка бассейна во Фрогнере? Как вы вообще до этого додумались? Блин, я такого еще не видел…

Она тоже. Никогда.

Она чувствовала, как ее губы двигаются. Как будто она улыбается. Где-то очень далеко. Потому что здесь ее не было. Не сейчас.

– Где фотограф Франк?

Лицо собеседника изменилось. Видимо, он не первый раз спрашивал, пока она собиралась с мыслями.

– Эм… Он ушел. Домой, вроде бы.

Молодец.

Вот где ей надо было быть сейчас.

Дома.

Где угодно.

Только не здесь.

Но нет.

– Кажется, я слышал звон? Вот и наша героиня. – С широкой ухмылкой по коридору шел Вольд. Он дружески обнял ее за плечи и громко обратился ко всем: – Вот так это и делается, народ. Золото. Учитесь.

Йессика сдержанно кивнула и осторожно высвободилась из-под его руки.

Коллеги вернулись к своим компьютерам.

– Да ну тебя, Йессика, шикарная работа. Пошли.

Вольд почти подталкивал ее вперед по коридору и сиял, будто сорвал джекпот.

– Да это же взрыв, буквально! Но и здесь, в редакции, рвануло не меньше – телефоны разрываются.

Он открыл дверь в комнату, которую по-прежнему упорно называл «бункером», и втолкнул ее внутрь.

– Садись. Хочешь кофе?

Не дожидаясь ответа, он высунул голову в коридор.

– Венке! Принеси кофе и что-нибудь перекусить, ага?

Он снова усмехнулся и закрыл дверь.

– НРК хочет тебя видеть в эфире. И ТВ2. Придется выбирать. Или, может, пойти ко всем? Посмотрим. А вот кто уже звонил, слушай…

Он начал загибать пальцы:

– «Рёйтерс», «Ассошиэйтид Пресс», «СиЭнЭн», «Нью Йорк Таймс», «Бильд», «Ле Монд», «Сандэй Таймс»… Я уже называл «СиЭнЭн»?

Она думала, его улыбка уже достигла предела. Оказалось, нет.

– Чертов «СиЭнЭн» хочет наш материал. Фото. Интервью с тобой. Ты сейчас в эпицентре, понимаешь? Каково это – быть в центре мира?

Как будто меня сейчас вырвет.

Можно, пожалуйста?

Стошнить тебе прямо на эти чересчур начищенные туфли, а потом заткнуть тебе рот чем-нибудь, чтобы ты замолчал?

– Ага, отлично, – пробормотала Йессика и провела рукой по лицу.

– Фантастическая идея, – подхватил Вольд, усаживаясь в кресло. – Давай, расскажи все. С самого начала. Это просто гениально. Фотки – отпад. Видео тоже у нас, хотя, пожалуй, с ним стоит подождать. Адвокаты сейчас смотрят.

Он вроде как задал ей вопрос, но был настолько на взводе от всего происходящего, что, к счастью, даже не ждал ответа.

– Господи, как же круто! – рассмеялся он и вскочил с места.

Раздался стук в дверь – это была Яннике из отдела культуры, она же отвечала за охрану труда. Осторожно просунула голову.

– Что? – рявкнул Вольд. – Не видишь, мы тут заняты?

Яннике слегка поежилась, но собралась с духом:

– Я просто хотела спросить, все ли в порядке с Йессикой. Она ведь только что…

– Конечно, все в порядке! – отрезал Вольд. – Ее вся планета хочет!

Он выдворил Яннике за дверь и захлопнул ее.

– Так, на чем мы остановились? Ах да. С чего начнем?

Он бросился к белой доске, схватил один из своих маркеров и начал строчить.

– Продадим, конечно. Но кому? Всем? А можно ли так? Надо спросить у совета.

Он уже говорил сам с собой, выплевывая поток сознания – счастливейший редакторский монолог:

– «СиЭнЭн»… Нет, погоди. Сначала местные, конечно. Нам надо укрепиться дома. Так. «НРК», «ТВ2»…

Время остановилось.

Все происходящее вокруг вдруг стало каким-то ненастоящим.

Ощущение цемента под пальцами.

Полицейские в зеленой форме.

Мужчина в инвалидной коляске.

Парк Фрогнер.

Статуи.

Будто это было давно.

Будто она была снова ребенком.

Будто стояла там внизу и плакала.

Упала, разбила колени, а рядом никого.

Никого, кто мог бы помочь.

Бах.

Снова стук в дверь. Появилась чья-то голова, она не разглядела кто. Только услышала:

– Его взяли.

– Что? – лицо Вольда вытянулось, улыбка исчезла.

– Говорят, он у них. Сейчас на допросе в полицейском участке на Грёнланне.

– Да чтоб тебя… – пробормотал Вольд. – У нас там кто-нибудь есть?

– Пока нет, но…

– Да черт подери, срочно кого-нибудь отправьте! Двоих! Нет, троих! И фотографа. Нет, двух фотографов!

Он сорвался с места, побежал к двери, но остановился и обернулся к ней:

– Может, тебе стоит поехать?

– Не знаю, я… я довольно…

– Да-да, конечно, – быстро перебил он. – Пусть поедет кто-то другой. Кто у нас есть? Торесен? Он же как раз где-то рядом, да?

Последние слова он бросал уже на ходу, исчезая в коридоре. Наконец в комнате стало тихо.

Домой.

Йессика подняла рюкзак с пола, кое-как встала и вышла в коридор.

Все были заняты.

Уже охотились за следующим «эксклюзивом».

Следующей «самой важной новостью в мире».

Она миновала лифт и пошла по лестнице.

На выходе из здания ее остановила Ребекка с ресепшена:

– Уходишь?

– Да, я… просто… выйду ненадолго.

– Ой, я чуть не забыла!

Ребекка хлопнула себя по лбу и вытащила что-то из-под стойки.

Маленький пакет.

– Это тебе. Принесли утром.

– Спасибо, – улыбнулась Йессика из последних сил.

Она сунула посылку в рюкзак, медленно вышла из здания, отперла свой велосипед и начала катить его по улице.

По дороге, которая, как она надеялась, приведет ее домой.

23

Мунк сел напротив мужчины с иссеченным морщинами лицом и нажал кнопку на диктофоне, встроенном в стол между ними.

– Сейчас 13:09. Это первый допрос подозреваемого по делу о взрывах в метро и в Парке скульптур Вигеланда. Присутствуют начальник отдела по расследованию убийств на Марибуэсгате, 13 – Холгер Мунк и…

– Прокурор Анетте Голи.

– Подозреваемый отказался от присутствия адвоката, поэтому допрос будет проводиться без него.

Мунк снял пиджак и повесил его на спинку стула.

– Здравствуйте.

Мужчина напротив посмотрел в пол, потом снова поднял глаза.

– Здравствуйте, – наконец произнес он и негромко прокашлялся.

– То есть говорить вы все-таки можете?

Мужчина взглянул на него холодно:

– Да, могу.

Мунк достал из кармана пачку сигарет и положил на стол между ними.

– Сигарету?

Тот на секунду взглянул на Анетте, потом снова