Последний час - Самюэль Бьорк

– Нет, спасибо.

– Как вас зовут?

Мужчина чуть усмехнулся и покачал головой.

– Вот это вопрос.

– Мне-то точно трудно знать, – сказал Мунк. – Вы же понимаете, все будет гораздо проще, если мы узнаем, кто вы?

– Проще для кого?

Мунк жестом передал слово Анетте, та продолжила.

– Обвинение вам пока не предъявлено, но, скорее всего, мы сделаем это, как только выйдем из этой комнаты. У нас есть четыре записи с камер наблюдения в районе Киркевайен. На всех – вы, сегодня утром, ввозите пожилого мужчину, Альфреда Беккера, в инвалидной коляске в Парк скульптур и оставляете его на мосту перед «Сердитым мальчиком».

Анетте раскрыла папку и придвинула листы к нему.

– Это не я, – сказал мужчина, покачал головой.

– Нет? – переспросила Анетте. – Та же одежда, те же ботинки, рост, телосложение?

– Да таких, как я, много, – отрезал он, глядя на них мрачно.

– Которые к тому же носят это в кармане?

Мунк вытащил из пакета с уликами блокнот и положил перед ним.

Мужчина уставился в стол, будто обдумывая ответ.

– Понятия не имею, как он туда попал.

Мунк усмехнулся.

– Послушайте, – сказала Анетте, откидываясь в кресле. – Тут все довольно просто. Мы все равно предъявим вам обвинение. Я могу встать и сделать это прямо сейчас. Мы просто решили дать вам шанс.

Мужчина нахмурился, почесал руку чуть выше наручников.

– Шанс на что?

– В чем мы его обвиняем, Холгер? – спросила Анетте.

– Ну, разве убийство при отягчающих обстоятельствах – это мало? Хотя можно добавить еще кое-что, – спокойно ответил Мунк.

Мужчина глубоко вдохнул и снова посмотрел на них обоих.

– Все равно больше двадцати одного года вы мне не дадите.

– То есть вы признаете, что это вы заложили бомбы?

– Что? Нет. Но… если вы так решили…

– Вот тут вы ошибаетесь, – сказала Анетте. – Мы вполне можем добиться большего. Я, например, считаю, что это дело тянет на пожизненное заключение. Ты как думаешь, Холгер?

– Безусловно, – кивнул Мунк. – В таком деле у судьи не останется сомнений. Вижу перед собой пожизненное. Таких, как вы, нельзя выпускать на улицу.

– Но если вы пойдете на сотрудничество, – продолжила Анетте, – мы можем замолвить за вас словечко.

– Двадцать один? За хорошее поведение? – добавил Мунк. – Освободитесь лет через… пятнадцать?

– Может, даже раньше, – поддержала его Анетте. – Сколько вам лет?

– Сорок семь, – тихо сказал мужчина, но тут же поправился: – Нет, ничего вам не скажу.

– Ага, сорок семь, – сказал Мунк, делая пометку в блокноте. – Плюс пятнадцать – это…

– Шестьдесят два, – подсказала Анетте.

– Шестьдесят два, – повторил Мунк и развел руками. – Прекрасно. Все еще можно жить. Пенсия. Хобби. Выращивать розы. Может, собрать мотоцикл? Или даже уехать в Испанию? Жить под солнцем, радоваться жизни…

– Или пожизненное, – пожала плечами Анетте.

– Без права на условно-досрочное, – голос Мунка стал жестче. – Как ты думаешь, что лучше? Лично для тебя.

Мужчина будто сник. Плечи поникли, мертвый взгляд стал чуть мягче. Он глубоко вдохнул, покачал головой.

– Ян, – сказал он наконец.

– Вот видишь, у тебя есть имя. А дальше?

– Хансен.

– Отлично, – кивнул Мунк, делая пометку. – Молодец, неплохо у тебя получается.

Анетте встала и вышла из комнаты.

– Ну что, Ян Хансен, – продолжил он, – с чего бы ты хотел начать? С Марии Симонсен? С Альфреда Беккера? Или, может, с кого-то из остальных?

Он пролистал черную записную книжку.

– Тор Лангхус? Признаюсь, ты заинтриговал меня. Проводник? Что он тебе сделал? Ты часто ездишь на поездах? Всегда опаздывают?

Мунк надеялся вызвать хотя бы подобие улыбки у этого иссеченного морщинами человека. Но не получилось.

– Не скажу.

В этот момент в дверь постучала Анетте и поманила его.

Мунк остановил запись.

– Допрос Яна Хансена приостанавливается. Время – 13:19.

Он вышел в коридор, прикрыв за собой дверь.

– Около восьмидесяти Янов Хансенов в возрасте от тридцати пяти до пятидесяти пяти в Осло и окрестностях, – сказала Анетте.

– Черт, – пробормотал Мунк, почесав бороду. – Есть среди них судимые?

– Не успела проверить.

– Тогда пусть начинают звонить.

– Всем? – приподняла брови Анетте. – Не факт, что он вообще зарегистрирован здесь. И тебе не кажется, что все это как-то слишком просто?

Она взглянула на него.

– Думаешь, он издевается? – спросил Мунк.

Анетте пожала плечами.

– Ян Хансен? Звучит как имя, которое придумал бы ребенок, если бы его поймали на краже, разве не так?

– Ты права, – буркнул Мунк. – Посмотрим, что еще можно из него вытянуть.

Он вернулся вместе с Анетте в комнату и снова нажал кнопку.

– Допрос Яна Хансена продолжается. Время – 13:21.

– Ну что, Ян, – сказала Анетте, присаживаясь. – Ты просто Ян? Или есть еще какие-то имена?

– В смысле?

– Ну, это же часто бывает. Ян Эрик, Ян Улаф, к примеру…

Он покачал головой:

– Просто Ян.

– Ладно, – кивнула Анетте. – Где ты живешь?

– Нигде.

– Нигде? – переспросил Мунк с легкой усмешкой. – На улице? Не верим мы в это, правда, Анетте?

– Не верим, – подтвердила она. – Все это спланировать? И собрать бомбы? Нужно же где-то этим заниматься?

Мужчина снова покачал головой.

– Хорошо, ладно, – сдался он. – Живу у друга. На диване. Я уже почти десять лет на пособии был, но его отменили, ублюдки. Решили, что я годен к работе. Хотя у меня, мать вашу, есть справка от врача. Теперь мне приходится красть, чтобы покупать обезболивающие на улице. Этого вы хотели? Чтобы я рассказал, как дерьмово у меня все?

Мунк взглянул на Анетте. Она в ответ едва заметно кивнула.

Мотив.

– Давай начнем с Марии, – предложил Мунк. – Почему именно она?

– Случайно.

– А Альфред Беккер?

Он пожал плечами.

– То же самое. Случайность.

Мунк перелистал страницы блокнота.

– Все? Все в твоем списке – просто случайные жертвы?

Тот немного помолчал, затем кивнул:

– Не все.

– Нет?

– Может, не все… но большинство.

– Почему? – мягко спросила Анетте, наклоняясь ближе к нему через стол. Это был один из ее приемов: сначала держать дистанцию, потом сблизиться. Дать почувствовать, что она ему сочувствует.

– Я не знаю, я просто… Черт.

Он закрыл лицо руками и покачал головой.

– Все в порядке, – успокоила Анетте. – Мы понимаем.

– Нет, вы не понимаете! – рявкнул он, ударив кулаком по столу. – Вы нормальные люди. Как вы думаете, каково это – быть за бортом? Совсем одному? Без никого?

– Хорошо, да, не понимаем до конца, – спокойно продолжила Анетте. – Но мы сочувствуем тебе. И мы действительно хотим помочь.

– Какой адрес у твоего друга? – спросил Мунк, поднимая ручку.

– Нет. Не хочу его втягивать. Он ни при чем.

– Нам нужно его проверить, – твердо сказал Мунк. – Без этого никак.

– Ладно. Хорошо, – выпрямился Ян Хансен. – Да.

– Да? В смысле да?

– Да, это был я.