Последний час - Самюэль Бьорк

– Ага.

Людвиг нехотя достал телефон со стола и поплелся в коридор.

– Она боялась? – уточнила Миа.

– До дрожи, – кивнул Фредрик. – Будто за ней мафия гонится. Это те самые люди, с кем Мария Симонсен должна была встретиться за день до смерти.

Миа села, полистала бумаги.

– Она что-нибудь сказала о них?

– Большая компания, – ответил Фредрик, усаживаясь в другое кресло. – Владельцы, вроде как, норвежцы, но скрываются за сетью подставных фирм. Что-то связано с Суданом, оружием. По ее словам, их задача – делать так, чтобы никто не знал, кто они такие.

– Думаешь, это может быть связано с убийством Марии Симонсен?

Он снял очки, потер глаза.

– Не знаю, черт побери. Просто… захотелось помочь. Не хочу, чтобы с девчонкой что-то случилось.

Типично для Фредрика.

Добрый. Искренний.

Миа и представить не могла, как он вообще попал в полицию и как выжил в ней.

– Если тебя это утешит, думаю, связь тут вряд ли есть, – сказала Миа.

– Почему?

– Встреча за день до? Мы ведь думали, что это может быть зацепка, но все было спланировано заранее, верно? До мелочей. Он знал, кого убьет, когда и как. Зачем бы ему было учитывать именно эту встречу? У них, наверное, с десяток клиентов, если не больше.

Фредрик на секунду задумался, потом кивнул.

– Да, ты права. Просто…

Людвиг вернулся в комнату.

– У Экокрима ничего, но они заинтересовались. Попросили прислать все, что у нас есть. Я сейчас все оцифрую и отправлю, окей?

– Отлично, – кивнул Фредрик.

Людвиг взял папку и снова вышел.

– Ну вот, кто-то этим займется, – сказала Миа, положив руку ему на плечо. – С ней все будет в порядке.

– Да… Надеюсь. Прости, просто…

Он виновато улыбнулся ей, когда мелодичный сигнал лифта возвестил о прибытии, и в конце коридора появился Мунк.

Уже по его лицу все было понятно.

– Собираемся, – он ухмыльнулся, заглядывая в комнату. – Кратко: мы его поймали.

Аня зевнула, пробуждаясь на матрасе.

– Что случилось? Все кончено?

– Похоже на то, – кивнула Миа, дружески похлопала Фредрика по плечу.

И пошла за Мунком в переговорную.

25

Йессика Блумквист развалилась на диване в гостиной в пижаме, с чашкой ромашкового чая в руках и с удовольствием наблюдала, как ее парень готовит ужин на их новой открытой кухне. Той самой, на которой он, к счастью, настоял.

– Боже, и что ты вообще ешь? – поморщился он тогда, впервые заглянув в ее холодильник. Взглянул с отвращением, почти с ужасом.

Еда?

Какая еще еда?

У нее не было ни времени, ни сил об этом думать. Колбаса здесь, багет там.

Да и все.

Но Рокки?

Она выбрала его не за кулинарные таланты, хотя, если быть честной, вполне могла бы и за это.

Боже, как он ее баловал.

Нет, конечно, когда он уходил в мастерскую, она снова скатывалась в свои привычки. Зато стоило ему оказаться дома…

И их кухня превращалась в ресторан.

Нет, даже лучше.

Здесь не приходилось выслушивать официантов, которые вдохновенно рассказывали, из чего состоит блюдо и каким образом ингредиенты были ферментированы, пошированы или «вибрированы в сушильной машине» – что бы это вообще ни значило. Никаких «звездных» шефов, превративших кухню города в арену для эго.

Домашняя еда.

Рокки всегда шутил: «Готовлю просто, чтобы ели и наслаждались, а не фотографировали». Но это определенно не те самые традиционные котлетки и рыбные фрикадельки, которыми кормят в каждом норвежском доме.

Ох, это было так божественно.

Сбросить сапоги, швырнуть куртку на пол после дня, полного грязи и суеты, и просто сесть за стол.

– Привет, любимая, я тут утку сделал, хочешь попробовать?

– Эээ… Да, естественно.

– Мне кажется, красное французское к ней подойдет, как думаешь?

– Я выпью все, что ты нальешь, спасибо.

Йессика отставила чашку на стол, подтянула плед до подбородка и ответила на его взгляд легкой улыбкой.

Ты в порядке?

Да, уже лучше.

Эта немая связь между ними, странная поначалу, но такая настоящая.

Свидание, ну знаете…

Не ее история вообще.

Только сейчас все было иначе. Ни капли не похоже на прежние ее редкие свидания.

Полная тишина, только музыка на фоне, он пишет картину в своей студии в центре города.

Поход в кино на черно-белый артхаус, который выбрал он. Идти потом домой, держась за руки, не говоря ни слова.

– Ты влюбилась, что ли? – фыркнули подруги в баре, когда она долго не отвечала на сообщения.

– Это что-то с чем-то… Йессика Блумквист in love?!

Она улыбнулась про себя, закрыла глаза, пытаясь снова заглушить весь остальной мир.

Телефон выключен.

Это было первое, что он заставил ее сделать после того, как она, выжитая как лимон, ввалилась в дом.

– Господи, Йессика, прямиком на диван. Давай телефон.

– Но мне надо…

– Нет, тебе ничего не надо.

– Но Вольд сказал, что…

– К черту Вольда. Давай-ка раздевайся – и в душ, а я тебе постелю.

Йессика долго боролась с журналисткой в себе.

«СиЭнЭн».

«Рёйтерс».

«Сандэй Таймс».

Но он ведь был прав. Конечно.

Какая разница?

Она свернулась калачиком на диване, почувствовав себя тем ребенком, которым никогда не была – в тепле, в покое, в заботе. И заснула моментально.

Проснулась. И, конечно, не выдержала, пришлось проверить.

Под его строгим надзором, с большой неохотой он позволил ей пролистать новости.

Одно и то же на всех каналах:

«Террорист задержан».

Полицейские в форме выстроились на трибуне у участка.

Гордые, кивающие.

Журналисты снующие, жестикулирующие, камеры повсюду.

Черт. Она же должна была быть там…

– Хватит.

Он выхватил пульт и спрятал его в шкаф.

– Теперь ты отдыхаешь. Вот.

Стакан воды. И белая таблетка из аптечки.

Художник, да. Эмоциональный до крайности, зато лекарь из него заботливый.

Диазепам.

У него он всегда был под рукой.

Йессика поплыла, как в тумане.

Картинки стали мутными.

Трамплин почти исчез.

Мужчина в инвалидном кресле стал лишь слабым призраком.

Не здесь.

Где-то далеко.

Здесь все спокойно.

Йессика снова задремала, но ее разбудил звонок.

– Что?

Рокки, скинув кухонное полотенце на плечо, озирался по сторонам.

– Ты что, включила его снова? – строго.

– Я? Нет. Он выключен.

Звонок продолжался.

– Ну что за черт?

Он выдвинул ящик, достал свой телефон, покачал головой.

– Не твой? – пробормотала Йессика.

– Нет.

Звонок стих.

И тут же начался снова.

– Может, сигнализация? – пробормотала она, скидывая с себя плед.

Рокки опередил ее и вышел в коридор. Она слышала, как он ворчит – теперь уже раздраженно.

– Что за чертовщина?..

Он вернулся в гостиную с ее рюкзаком.

– Думаю, это откуда-то отсюда, – сказал он, и звук внезапно снова оборвался.