Посмотри в ее глаза - Людмила Мартова

который, кроме Саши, Жени и Татьяны Михайловны, был спешно вызван Дмитрий Макаров, выслушав рассказ Кати и Тимофея, постановил дождаться второго Макарова, то есть Евгения. Тот, будучи уведомленным о произошедшем по телефону, рявкнул, что сейчас занят, но как освободится, приедет. Кроме того, он строго велел без него ничего не предпринимать.

В ожидании указаний сели обедать. Дмитрия Макарова и Тимофея Бортникова Татьяна Михайловна на правах радушной хозяйки пригласила к столу. Макаров отказался, сославшись на то, что дома Елена тоже готовит обед, а Тимофей, к вящему удивлению Кати, согласился, удобно расположившись за столом на просторной и светлой кухне. У него что, дел других нет? Или действительно не хочет упускать ничего, что может иметь отношение к расследованию?

Пока накрывали на стол, Катя, извинившись, поднялась в свою комнату. Ей нужно было как можно скорее изучить найденные ею на месте происшествия артефакты, чтобы понять, сообщать о них Евгению Макарову или не стоит. Воровато оглянувшись, не видят ли домочадцы, она вытащила из кармана лежащих в шкафу джинсов свой «улов»: большую золотистую пуговицу, больше напоминающую брошь, черную пластиковую карточку с непонятным логотипом в виде буквы «А» и рецепт, заполненный крайне неразборчивым почерком.

Пуговица, карточка и рецепт. Интересно, что из этого может иметь отношение к пропаже Лизы. Пуговица вряд ли. Преступник, кем бы он ни был, вряд ли отправился бы похищать ребенка в костюме с такими пуговицами. Да и костюм этот наверняка женский, на мужские такие броские элементы декора не пришивают. Катя отложила пуговицу в сторону и взяла в руки прохладный пластиковый четырехугольник.

Карточка как карточка. Кроме буквы «А» на ней только штрихкод. Если понять, какое именно заведение выдало эту карту, то по коду наверняка можно установить и клиента. Да, пожалуй, карту нужно отдать Евгению Макарову. С этим понятно. Теперь рецепт. Катя потянулась за измятым листиком бумаги в разводах от поплывших чернил.

Растеклись печати, и теперь по ним невозможно было установить лечебное учреждение, выдавшее рецепт. Даже город прочитать и то нельзя. Только фамилию врача. Катя прочитала, но эта фамилия ничего ей не говорила. Название лекарства разобрать не удалось. Только первые буквы, складывающиеся в женское имя Лора. Фамилия пациента читалась тоже с трудом, но все же у Кати получилось сложить из расплывшихся закорючек, еще и написанных ужасным врачебным почерком, слово, похожее на «Гуляев».

Такую фамилию носил отец Марианны. Ну да, дедушку пропавшей девочки звали Иваном Петровичем Гуляевым, и сейчас он находился то ли в больнице, то ли в санатории, Катя не запомнила. Получается, это его рецепт? Тогда он никак не может иметь отношение к делу.

Стукнула дверь, и Катя подпрыгнула на месте, словно ее могли уличить в преступлении. Это оказалась Кристина, пришедшая звать гостью к столу. Увидела разложенные на кровати «артефакты», подошла поближе, взяла в руки золотистую пуговицу.

– Это же мамина. Ты где ее взяла?

– Мамина? Ты хочешь сказать, что у Жени есть костюм с такими пуговицами?

– С такой пуговицей. С одной. Вторая, запасная, лежала в специальном пакетике в гардеробной.

– А можешь показать? – заинтересовалась Катя.

Девчонка пожала плечами, словно заразившись подобной привычкой у Тимофея Бортникова.

– Пошли.

Выйдя из комнаты, они нырнули в спальню, принадлежавшую Саше и Жене, а оттуда в примыкавшую к ней гардеробную. Кате на мгновение стало неудобно, потому что и спальня, и гардеробная в ее понимании были довольно-таки интимными местами, куда нельзя входить без приглашения хозяев. Впрочем, она же не одна, а с Кристиной, а той, похоже, можно сюда входить.

Кроме того, Жени нет дома, она все еще не вернулась со встречи со своим первым мужем, который, похоже, теперь приобрел статус ее подзащитного. Голос Саши звучал внизу, уверенно разносясь по всему дому. Он обсуждал с Тимофеем Бортниковым находящиеся поблизости от Излук производства, которые могли бы стать источником экологического загрязнения Черного озера. До Кати донеслось что-то похожее на «Гермес», и она удивилась немного, при чем тут греческие боги.

– Вот этот костюм, – ворвался в ее размышления тонкий голосок Кристины.

Девочка протягивала ей вешалку, на которой висел дивной красоты ярко-алый костюм – длинная юбка с высоким разрезом и облегающий пиджак, застегнутый на одну пуговицу. Большая, золотая, со сложным орнаментом, она была «близнецом» той самой пуговицы, которую Катя нашла в канаве на задах дома Гуляевых-Марковых.

– Какой красивый костюм, – искренне сказала Катя, сразу представив в алом одеянии хрупкую и изящную Женю. Впрочем, в таком наряде любая женщина сразу будет чувствовать себя красавицей. – А запасная пуговица где лежала?

– Вот здесь, в шкатулке. – Кристина сунула вешалку обратно в ряд висящей одежды, потянула какой-то ящик, вытащила небольшую квадратную коробочку с инкрустацией на крышке и показала Кате содержимое.

В шкатулке лежало несколько разномастных пуговиц, разложенных по прозрачным пакетикам, какие-то кнопки, а также связка английских булавок.

Катя потерла лоб. Если предположить, что пуговицу в канаву уронила сама Женя, то та никак не могла оторваться с костюма, потому что была на своем месте. Версия, что Женя зачем-то достала запасной золотой кругляшок из шкатулки, а потом сунула его в карман, чтобы выронить в соседской канаве, не выдерживала никакой критики. А что, если Женя все-таки потеряла пуговицу именно с костюма, а потом, обнаружив пропажу, просто пришила на место запасную? Да, так могло быть. Значит, надо узнать, куда и когда Сашина жена ходила в столь вызывающе прекрасном наряде в последний раз.

– Так ты где ее взяла-то? – снова вторглась в ее мысли Кристина.

Говорить или не стоит? Может Евгения Волина иметь отношение к исчезновению Лизы или это чепуха и бред?

– Там же, где и Лабубу, – наконец решилась она.

– У дома Марковых? – Лицо Кристины исказилось гневом. – Вот ведь поганка малолетняя. Сперла все-таки. Я так и знала, что она что-нибудь да украдет. Я ей не дала сережку с изумрудом стащить, так она пуговицу стибрила.

– Ты сейчас про Лизу говоришь? – догадалась Катя. – Ты думаешь, что это она украла запасную пуговицу твоей мамы?

– А кто же еще? – удивилась девочка. – Какие еще варианты? Я же тебе говорю, что у ее игрушки, ну у Лабубу этой дурацкой, на животе карманчик был. Вот она туда пуговицу с спрятала, а когда кукла в канаву упала, пуговица наверняка и выпала.

Да, пожалуй, такое объяснение было самым логичным. Итак, найденный золотой кругляшок никак не мог вывести полицию на след преступника. Не считать же преступником восьмилетнюю девчонку, которая тащит все, что блестит. Чисто сорока.

С лестницы послышались какие-то шаги. Тяжелые, кажется мужские. Саша