Посмотри в ее глаза - Людмила Мартова

и вызвал оперативников, чтобы изъять находку, оставленную Катей и Тимофеем в кустах ирги. У нее мелькнула мысль, что будет, если за это время злоумышленник успел забрать вещи оттуда, но и плащ, и резиновые сапоги лежали там же, где они их нашли, и у Кати слегка отлегло от сердца.

– Вы проверите, какая девочка была с Павлом в машине? – спросила она Макарова.

– Обязательно, – заверил тот. – Спасибо вам за бдительность, граждане, хотя очень вас попрошу активность вашу умерить.

– Это еще не все, – робко сказала она, потому что дальше тянуть было уже нельзя. Евгений Макаров собрался уезжать.

– Что еще? – развернулся к ней он.

Зажмурившись от ужаса перед неминуемой взбучкой, Катя рассказала про найденные в канаве вещдоки, из которых теперь у нее на руках оставалась только пуговица. Ее она и продемонстрировала онемевшему от подобного известия полицейскому.

– Ну, надо же, а я и не заметила, что она пропала, – безмятежно пропела Женя, потому что Макаров молчал.

– Лиза стащила, – подала голос Кристинка. – Я же тебе говорила, что она – воровка.

– Ладно-ладно, сейчас это не главное.

– Слушай, подруга моей жены, – обрел голос Макаров, обращаясь к Евгении Волиной, – скажи мне, это у вашей семьи заразное, что ли? Таскать улики с места преступления. Девушка по имени Катя, вы вообще соображаете, что делаете? Уж если вы подобрали какие-то предметы в траве, хотя вам и следовало, как мы уже один раз выяснили, оставить их лежать там, где они и лежали, и вызвать полицию, то какого рожна вы не отдали их вместе с этой куклой? Почему скрыли от следствия?

– Хотела понять, имеют ли они отношение к случившемуся, – промямлила Катя, осознавая, как сильно сглупила.

– И что? Поняли?

– Поняла. Имеют. Иначе бы их не похитили из моей комнаты.

– И что нам дает ваше понимание? Вещдоков-то нет. Как мы можем использовать их для поимки преступника, если они исчезли? Как они хоть выглядели-то?

Катя, как могла, описала пластиковую карточку и рецепт.

– Буква «А», штрих-код, «Лора» и то ли «Гуляев», то ли «Галяев». Великолепно. – В голосе Макарова звучал неприкрытый сарказм. – Вы просто молодец, голубушка, оказали неоценимую помощь следствию.

– Я, пожалуй, пойду, – то ли спросил, то ли поставил перед фактом Тимофей Бортников.

До этого спокойный, он почему-то сейчас выглядел встревоженным.

– Идите, – пробурчал Макаров-младший. – Хочется верить, что больше никто из вас ничего не отчебучит. Перестаньте путаться у следствия под ногами, иначе я вас арестую, ей-богу.

Он побурчал еще немного и уехал, оставив семейство Гордеевых наконец-то одних. Женя положила расстроенной Кате руку на плечо. Рука была легкая, прохладная, что действовало утешительно.

– Не переживай, – сказала она мягко. – Женька на вид грозный, а человек очень хороший. Ты его не бойся.

– Да я и не боюсь, – промямлила Катя. – Я просто понимаю, что серьезно накосячила с этими уликами. Они ведь реально могли указать на преступника.

– А могли и не указать. Женька все равно разберется. Он как бультерьер, хватку имеет железную, уж если вцепился в дело, то ни за что не разожмет челюсти. А что касается улик, так ты знаешь, я ведь тоже однажды утащила одну улику с места преступления. Думала, что она на Сашу указывает, и сунула в карман, чтобы самостоятельно во всем разобраться.

– Ты? – не поверила своим ушам Катя.

Евгения Волина ассоциировалась у нее с такой серьезностью, основательностью и вдумчивостью, что заподозрить ее в том, что она способна утащить что-то с места преступления, было решительно невозможно.

– Я! А ведь еще и юрист, в отличие от тебя. Как умопомрачение нашло. Затмение. Уж как меня потом Женька ругал, ты и представить себе не можешь.

– Так вот почему он сказал, что это у нас семейное.

– Да. Так что не расстраивайся. Даже лучше, что эти предметы пропали.

– Почему? – не поняла Катя.

– Да потому, что, будь они у тебя, преступник мог бы начать за ними охоту и тебе угрожала бы опасность. А так он их забрал и наверняка успокоился.

Опасность? Вот о ком Катя точно не думала, так это о себе. Она покосилась на Кристину, которая весело играла с младшим братом и, кажется, не подслушивала их разговор.

– Поделишься, что тебе Волин рассказал? – густым шепотом спросила Катя.

– Поделюсь, – кивнула Женя. – Пойдем наверх, чтобы Кристинка не слышала. Надо признать, то, что я узнала, моего бывшего муженька совершенно не красит.

* * *

Марианна уже забыла, когда в последний раз спала. О том, чтобы вспомнить, когда и что она ела, даже речи не было. Кажется, нормально позавтракала она в то последнее счастливое утро, когда они с Ильей собирались на работу, а Лиза еще спала, уютно посапывая в своей кровати с Лабубу в обнимку.

Марианна гладила пальцами плюшевый мех игрушки и сглатывала слезы. Да, в то утро она видела Лизу в последний раз, и с того момента бесстрастные часы сделали уже полные шесть кругов по циферблату и начали отсчет седьмого. Трое суток, как Лиза бесследно пропала. И за все это время Марианна забывалась сном лишь несколько раз, да и то не больше чем на час, а то и всего на двадцать минут.

И не ела. Только бесконечно пила кофе, и ее тошнило при одном взгляде на черно-коричневую жижу, в которую Илья лил сливки и всыпал дикое количество сахара, чтобы Марианна получала хотя бы немного калорий. Она похудела за эти три дня на три килограмма, осунулась и побледнела.

Мучительно тревожась за Лизу, она еще очень переживала за отца. Перед ним ей пока удавалось держаться. Папа звонил каждый вечер, и она нарочито бодрым голосом докладывала, что у них все хорошо. Правда, вчера пришлось сказать, что у Лизы поднялась температура, и девочка спит после жаропонижающего, потому что Иван Петрович захотел поговорить с внучкой.

Вроде бы он поверил и даже не очень встревожился, потому что детская простуда дело нехитрое. Перекупалась в речке, вот тебе и температура с соплями. Но что будет дальше? Сколько ей еще удастся водить отца за нос. Иван Петрович Гуляев доверчивым простаком не был и чутье имел звериное. Именно оно помогло ему не просто отстоять бизнес, а примитивно выжить в те далекие девяностые, когда он начинал свое дело.

Да, еще пара дней, и отец поймет, что с Лизой случилась беда. Что будет дальше, даже подумать страшно. В Лизе он души не чает, так что сердце, еще не до конца восстановившееся после инфаркта, может и не выдержать. От этих бесконечных дум и тревог Марианна раскачивалась, словно китайский