Посмотри в ее глаза - Людмила Мартова

Подобный ужас она испытывала раньше только однажды, в детстве, когда ей было почти столько лет, сколько Лизе сейчас. Точнее, когда случилась беда, Марианне исполнилось десять. Тогда умер ее двухлетний братишка, упал с балкона третьего этажа роскошного отеля в Сочи, в который они отправились отдыхать все вместе. Отец настаивал на том, чтобы снять виллу в Испании, а мама наотрез отказывалась лететь с маленьким ребенком за границу, требовала провести отпуск на российском юге, и они выбрали дорогой комфортный отель, построенный в южном стиле, с большими террасами на каждом этаже, огражденными толстыми белыми витыми балюстрадами.

Между колоннами такой балюстрады и пролез маленький Мишка. Пролез и упал вниз, разбив голову о мраморные плиты, которыми был устлан двор. Перелом свода и основания черепа – травма, несовместимая с жизнью, хотя дня три маленький братик отчаянно цеплялся за жизнь в реанимации, и все это время мама была рядом с ним, а Марианна с отцом оставались в отеле. И вот тогда она и испытала точно такое же отчаяние неизвестности и невозможности повлиять на ход событий.

Потом, когда Мишка все-таки умер, а мама, не выдержав чувства вины, что не уследила за ним, бросилась со скалы в море, и они с отцом остались одни, такого отчаяния уже не было. Марианна словно сразу приняла всю неизбежность своего сиротства и, внутренне замерев, просто начала новую жизнь, без мамы, но с отцом, который всячески старался облегчить ей боль утраты. Она тогда доверилась ему и не прогадала, потому что всем хорошим в своей жизни была обязана именно отцу.

Орлиные скалы. Вот как называлось место, которое мама выбрала для того, чтобы воссоединиться с Мишкой. И сегодня ночью, когда Марианна ненадолго забылась коротким и тревожным сном, ей почему-то снилось это место. Вертикальные обрывы из светлого известняка и желтого песчаника, благодаря которым скалы еще называют Белыми, поросшие соснами, дубами и грабинником, а в них входы в карстовые пещеры. Во сне над синей гладью моря на фоне скал летал одинокий орел, и, проснувшись, Марианна не знала, дурной ли это знак или, наоборот, хороший.

Она вообще воспринимала все происходящее словно через вату, будучи не в состоянии дать происходящему какую-то эмоциональную оценку. К примеру, Илья говорил, что необычайно активизировалась полиция, которая постоянно прочесывала окрестности, находя какие-то улики. Сначала по наводке соседской родственницы, которую Марианна видела, но не запомнила, нашлась Лабубу, с которой она теперь не расставалась.

Марианна снова провела пальцем по плюшевому животику, мех защекотал кожу. Да, Лабубу – это хорошо. Вот только Лиза наверняка скучает по любимой игрушке. Это плохо. Потом у соседского дома нашли плащ и сапоги, в которых все та же соседская родственница видела неизвестного мужчину как раз тогда, когда пропала Лиза. Это хорошо? Или никак? И вообще, имел ли отношение тот человек к дочкиному исчезновению или просто оказался случайным прохожим?

Где-то вдалеке зазвонил телефон. Илья отобрал у Марианны ее мобильник, потому что она проверяла входящие звонки каждые пятнадцать секунд, несмотря на то, что телефон не звонил. Но теперь сигнал совершенно точно разносился по всему дому, и Марианна хотела крикнуть мужу, чтобы тот ответил, но не смогла. Голосовые связки отказывались подчиняться, их заблокировал ужас. Конечно, звонок мог нести и хорошие известия, но мог быть предвестником беды. Примешь его, и больше уже ничего нельзя будет изменить.

Телефон звонил и звонил, а потом стало тихо, потому что Илья ответил на звонок. Илья, надежный, верный, добрый Илья, которого она отбила у прежней жены. Ну, не то чтобы отбила, конечно. Илья еще до знакомства с ней жил со своей Маргошей как кошка с собакой. Он пришел на работу в компанию отца с улицы, просто прислав резюме на открывшуюся вакансию менеджера, и очень быстро поднялся на позицию начальника отдела продаж. А еще очень быстро между ним и Марианной промелькнула какая-то искра, разгоревшаяся в жаркое любовное пламя.

Марианну не устраивал статус любовницы. Ей отец с самого детства внушал, что она исключительная и достойна самого лучшего. Так что не было ничего удивительного в том, что Илья развелся с Маргошей и женился на ней. Было это девять лет назад, и единственным человеком, так и не смирившимся с подобным положением вещей, оказался Ленька, сын Ильи от первого брака.

На момент развода ему было семь лет, он так отчаянно рыдал, когда Илья, превратившийся в воскресного папу, отдавал его обратно Маргоше, что просто сердце разрывалось слушать. Сначала Марианна была не против, чтобы мальчик гостил в их доме, а Маргоша не возражала сбагрить сына к бывшему мужу на недельку-другую, но потом родилась Лиза, и Марианна сказала твердое «нет» тому, чтобы Ленька бывал в их доме.

Отныне Илья мог видеться с сыном только на нейтральной территории. Марианна и рада была бы отменить это правило, но на нем настаивал отец, слишком хорошо помнящий, что произошло на Орлиных скалах. Он был непоколебим в своем решении, да Илья особо и не настаивал. Он по субботам забирал сына у Маргоши, и они отправлялись в детский центр, или в кино, или по магазинам, потом ели в какой-нибудь забегаловке, потому что мальчик больше всего на свете любил шаурму, наггетсы и бургеры, а вечером Илья возвращал его матери.

Та не скрывала своего недовольства, потому что при таком графике совершенно не успевала устроить свою личную жизнь, и Ленька все больше чувствовал свою ненужность, как отцу, так и матери. К нынешнему моменту, когда он вошел в подростковый возраст, все это довольно сильно сказывалось на его поведении и характере, но, признаться, Марианне не было до этого никакого дела. Илья со своей первой семьей и их проблемами разбирался сам, ее в эти дела не посвящая.

Муж вошел в гостиную, где она лежала, свернувшись калачиком на диване, лицо у него было неподвижным и таким белым, словно высечено из мрамора.

– Это он, – одними губами сказал он. Так тихо, что Марианна еле разобрала. – Похититель. Он хочет поговорить с тобой.

Марианна схватила трубку.

– Да, – сказала она севшим, низким голосом, потому что окаменевшие связки по-прежнему не слушались. – Да. Я слушаю вас. Говорите.

– Слушаешь? – спросил механический, какой-то металлический голос, в котором Марианна расслышала легкую насмешку. – Это правильно. Теперь тебе придется меня слушать. Потому что, если ты еще не поняла, то я главнее.

– Что вы хотите?

– Я?