Одиннадцатый палец - Цинь Мин

поиздеваться надо мной, несчастным, – так он думал. – Говорит, что ему срочно нужны деньги на операцию для дочери и что у него нет выбора, кроме как шантажировать меня… Чушь собачья! Неужели за десять лет он не смог собрать двести тысяч на операцию?!»

На самом деле начальник Тао не врал: ежегодные расходы на лечение Тао Цзы поистрепали его сбережения. Жена начальника не работала, и он содержал всю семью на мизерную зарплату, которой, конечно же, никак не могло хватить на операцию.

Напасть в открытую Хэ Хун не решался, но у него был припрятан козырь в рукаве, которым можно было попробовать воспользоваться. «От страха она не умрет, но хуже ей точно станет». Хэ Хун хотел таким образом проучить старину Тао.

Он выследил Тао Цзы, подкараулил ее у караоке, а потом, когда она собралась домой, настоял на том, чтобы подвезти ее домой. Остановил машину рядом с Райончиком запутанных улочек, сказав, что ему нужно отлить. На самом деле он хотел взять «реквизит», чтобы нарядиться. Когда Хэ Хун появился перед окном в образе призрака, Тао Цзы не оторопела от ужаса, а инстинктивно ринулась из машины. Хорошо, что она не попалась на камеры видеонаблюдения, хорошо, что она плохо здесь ориентировалась… Ему удалось беспрепятственно загнать ее в угол. Но когда молодая душа покинула тело, Хэ Хун ужасно испугался. Он боялся, что его раскроют. Поскольку первоначальный замысел напугать девочку до полусмерти и скрыться не увенчался успехом, он подхватил труп Тао Цзы на плечо и как можно скорее решил покинуть это место.

Хэ Хун собирался сжечь тело, расчленить ее, облить хлоркой и много еще чего, но понял, что не в состоянии осуществить это все, поэтому просто запихнул ее тело в чемодан и бросил в реку Лицяо.

Криминалисты обнаружили следы крови Тао Цзы дома в ванной комнате Хэ Хуна, и тот уже не мог отвертеться.

Делом заинтересовалась дисциплинарная комиссия, началась проверка по факту получения взяток начальником Тао. Теперь два добрых соседа делили одну камеру в СИЗО.

* * *

– Такие спонтанные убийства происходят редко, – сказал Дабао. – Можешь записать этот случай, когда вернемся.

– Начал заниматься коррупцией, чтобы помочь дочери, – бормотал про себя Линь Тао, – а эта самая коррупция ее убила… Какая ирония!

– Насколько бы тяжело ни было и какие бы гроши тебе ни платили – это не повод становиться продажным человеком, – сказал я, глядя на Линь Тао и Дабао. – Взаимная поддержка.

Дело № 4. Кровавая баня. Точка на карте: Управляющая компания города Цинсян

Основой стыда является не какая-то промашка, которую мы допустили, а позор, унижение, испытываемое от того, что мы должны быть такими, какие мы есть, притом не по нашей воле…

Милан Кундера. Бессмертие. Пер. Н. Шульгина

1

– Начальник Цинь, – в кабинет вбежал запыхавшийся Дабао. – Я совсем забыл, что сегодня годовщина смерти моей бабушки; я срочно должен вернуться в родной Цинсян, чтобы похоронить ее[19].

Рано утром я включил ноутбук, чтобы в материалах дел, раскрытых с моим участием, выбрать парочку фотографий вскрытия для лекции по судебной медицине студентам школы полиции. Мои глаза уставились в монитор, но мозг все еще крутил обстоятельства дела «Одиннадцатого пальца». В течение двух прошлых недель следственный отдел занимался проверками всех, с кем общался Фан Цзянь. Они также навели справки обо всех местах, которые он посещал в Лунфане: где жил, где ел, куда ходил по работе. Но за десять дней активных поисков им не удалось нащупать ни одной ниточки к раскрытию дела. Кроме того, в базе данных постоянно крутилась ДНК обладателя одиннадцатого пальца. Было проведено множество автоматических и ручных проверок, но толку от них не было – личность хозяина пальца все еще не установили, да и остальное тело до сих пор не нашли.

Вышеупомянутое преступление было названо «Резней третьего июня» по предположительной дате смерти мужчины. Хотя отдел по расследованию особо важного дела все еще не расформировали, а его ядро продолжало активную работу над раскрытием преступления, было заметно, что многие полицейские морально пасовали перед навалившимися сложностями в работе и просто ждали у моря погоды. Без новых улик они даже не собирались приступать к расследованию.

Я всего лишь судебный медик, для продвижения дела сделал уже все, что мог, а новых предложений по расследованию у меня, честно сказать, не было. Предварительная работа была проделана достойно, все тщательно проверили и уже должны были что-то отыскать, однако почему наша полиция все еще ничего не узнала? Неужели это мы что-то пропустили?

Видя, как я смотрю в одну точку и не реагирую на вопросы, Дабао постучал по столу передо мной:

– Алло, прием, ты меня слышишь? Годовщина смерти бабушки, мне нужно срочно уехать…

Будто бы очнувшись ото сна, я ответил:

– А?.. А! Прости. Прими мои соболезнования.

– Угу, – сказал Дабао, – я в порядке. Год уже траур держим, да и разве может судмедэксперт относиться к смерти сентиментально?

– Год? Траур? Годовщина? Хоронить? – Я начал потихоньку вникать. – Как так получается, что слова все знакомые, а я ничего не понял? Твоя бабушка умерла год назад и только сейчас ее хоронят?

– Ну да, а что такого? – Дабао выглядел озадаченным. – Чему ты так удивляешься? У нас так принято: через год после кремации проводить обряд погребения урны на кладбище.

– А! – Я закивал. – У нас по-другому: когда пожилой человек умирает, его кремируют и сразу же хоронят.

– Ну, я пойду? – Дабао закончил собирать рюкзак и буркнул себе под нос: – Судмедэксперту следовало бы побольше знать о погребальных обычаях.

– Я подброшу тебя на вокзал, а заодно загляну в лунфаньское управление – мне нужно в отдел особо важных дел. Может, по «одиннадцатому пальцу» появились какие-нибудь новости, – предложил я.

Дабао сразу же отказался:

– Это… не надо, не надо, сейчас транспортный поток плотный, я лучше такси возьму.

Я рассмеялся и поднял в воздух ключи от электровелика:

– Личный автомобиль – только для личных целей, а ты лучше зацени мой скоростной кабриолет.

Когда мы оба одновременно уселись на электровелосипед, шины под нашей тяжестью с громким звуком «бах» лопнули. Я спрыгнул с транспортного средства, чтобы посмотреть, что случилось, и моя рука подсознательно схватилась за пузо:

– Похоже, мы вечные командированные, жрущие что придется, не сильно подходим для электровелосипедов.

Дабао не расстроился, а наоборот, расхохотался. Я уставился на него:

– У твоей бабушки годовщина смерти, а ты ржешь, дармоед…

Вдруг словно из ниоткуда к