Тайны клуба верховой езды - Грета Фогель

выяснить за последние полтора часа. Еще до того, как серпантин, кольцами спускающийся с холма, вывел меня в долину, я приметила медленно ворочавшееся колесо обозрения и плавные изгибы русских горок. Я была уверена, что меня ждет фестиваль пошлости и воплощение стереотипов: волонтеры-студенты колледжа будут собирать деньги за домашние сладости, организаторы предложат сомнительные развлечения за звонкую монету, а в конце будет аналог аукциона, на котором разыграют какой-нибудь глобус, раз уж само мероприятие посвящено экологии.

На шоссе почти никого не было, и фары высвечивали желтую дорожную разметку, причудливо отсвечивающую почти мистическими бликами. Лишь изредка мимо проносились автомобили, словно призрачные вспышки. Я включила музыку, чтобы не чувствовать одиночества, успевшее за последнюю неделю стать частью меня. Оно было похоже на пустоту, которая образовалась на том месте, где раньше жило отражение Анны, а с недавнего времени поселился Мэттью.

Мысли вернулись к расследованию, помогая успокоиться. Это притупляло тревогу и помогало чувствовать себя полезной. Линда написала, что ее можно будет найти в будке организаторов, около подземелий ужаса. Как будто нам за последнее время было мало страха.

Парковка возле парка аттракционов оказалась забита почти под завязку, и мне досталось едва ли не последнее место, вписаться в которое удалось не с первого раза. Выкрутив руль, я оставила автомобиль и двинулась по главной аллее, безошибочно приближаясь к нужному месту. В небольшом городке для ребенка не так уж и много развлечений, если задуматься. Чтобы посетить зоопарк, океанариум или нормальный музей, приходилось ездить в Нью-Йорк. Так что, гораздо чаще немного уставшие после рабочей недели родители предпочитали не стоять в пробках на выезде из Блю-Лейк, а вести в выходной либо в парк аттракционов, либо в местный музей ремесел. И хотя последний искренне старался, проводя на своей базе то занятия по гончарному мастерству, то мастер-класс по мозаике из стекла, все же чаще мы с сестрой бывали именно в луна-парке.

В детстве он казался мне огромным, а сейчас я удивительно быстро вышла к подземельям, миновав небольшой ручеек, через который была переброшена дуга мостика, всегда напоминавшая мне кошачью спинку. Почему, когда ты маленький, все выглядит таким грандиозным, монументальным и несокрушимым? Почему жизнь со временем перестает казаться надежной и удивительной? Все дело в том, что мы так сильно любим контроль и боимся его потерять? А неожиданные события больше не кажутся чудесными, а только рвут ту картину мира, которую мы себе так тщательно вырисовывали? Я представила, как человек, стоящий на вершине огромной стремянки, рисует на огромном полотне нежно-розовые облака, а неожиданно налетевший ветер опрокидывает палитру и банку с синей краской прямо на холст так, что получается гроза. Красивая, насыщенная, с фиолетовыми завихрениями, но совершенно нежданная. И от этого становится страшно. Потому что если реальность может нарисовать тебе такое, то вполне может вытворить с твоим эскизом вообще что угодно. Даже стереть его или порвать в клочья.

– Анна? О, тебе идет этот цвет! Здорово выглядишь! – Из будочки вышла приторно улыбающаяся Линда, на шее которой висели ленты с отрывными билетиками.

Я накрутила рыжую прядку на палец и кивнула. Кажется, моя сестра не рассказывала Линде, что у нее есть близняшка. Наверно, когда Лана повзрослеет, а потом и состарится, она станет похожа на свою бабушку. У нее будут те же светлые, с проседью волосы, и появятся похожие морщинки, которые она решит так же мастерски скрывать. Благо кремов для этой цели у нее более чем предостаточно.

– Держи, отдохни немного. – Мать мэра отщипнула мне батарею билетов, напомнивших о том, как в детстве в аптеке продавались упаковки пластырей.

Заметив, как я роюсь в рюкзачке и пытаюсь достать деньги из кошелька, Линда замотала головой:

– Нет-нет, что ты, ничего не нужно взамен. За счет организатора. Тем более это была твоя идея. Если честно, она уже окупилась. Билетики действуют и на аттракционы, я договорилась на один день. Парк на одних сладостях и напитках сегодня получит больше выручки, чем за пару недель работы в обычном режиме. Этим вечером здесь собрался почти весь Блю-Лейк.

Я задумалась, на чем хотела бы прокатиться.

Пока мы с Анной были маленькими, то всегда сначала бежали на русские горки, а потом на цепочные качели и на карусель в гигантские чашки, которые кружили в умопомрачительном и, если честно, весьма тошнотворном вальсе вокруг огромного чайника. Сейчас почему-то захотелось в кабинку колеса обозрения, медленно ворочавшегося и позволяющего посмотреть на мир совсем под другим ракурсом. Вознестись над своими проблемами и понять, насколько они иногда мелкие и незначительные. Оценить по достоинству колесо обозрения могли только взрослые… ну, и подростки, которым хотелось долгожданного уединения.

Как выяснилось, еще колесо обозрения любили люди, которым было что скрывать и которые хотели обсудить что-то без лишних глаз и ушей. Отщипнув билет из ленты, я протянула его подростку, который сегодня работал на аттракционе, очевидно, пытаясь накопить на какую-то нужную вещь. Ему едва ли можно было дать шестнадцать. Может быть, он откладывал деньги на поступление в колледж. А может, хочет обновить технику. Или помогает родителям. Никогда не знаешь, какие мотивы движут человеком, пока не столкнешься с прямыми последствиями чужих решений.

С позволения юного администратора я зашла в кабинку и уселась на яркое пластиковое сиденье.

Многие аттракционы несколько лет назад прошли реконструкцию и растеряли часть былого шарма. Например, колесо обозрения оделось в панцири из поликарбоната – видимо, из соображений безопасности. А я помнила времена, когда ветер трепал волосы и из кабинки можно было свеситься. Лет пятнадцать назад о детях так не пеклись и не стремились обложить наши первые шаги и жажду познания пупырчатой пленкой и мягкими уголками на мебель. Считалось, если ты настолько глуп, чтобы биться головой об угол стола, значит, ты достоин этой боли, зато быстрее поймешь, что так нельзя. Иначе как вообще чему-то учиться в мире, где тебе не дают ошибаться?

Впрочем, маленькое окошечко все-таки можно было открыть. Я отодвинула пластинку и запустила немного воздуха в эту почти герметичную капсулу с небольшими отверстиями в окне. Земля давно ушла из-под ног, и, возясь с щеколдой, я заметила, как в одну из кабинок ниже меня садится тот самый юноша, который разговаривал с Ланой на вечеринке.

Энди, сын руководителя транспортной фирмы, вошел в импровизированный аквариум вместе со своим ровесником. Почему-то мне не захотелось, чтобы ребята меня видели. Я слегка пригнулась, так, чтобы, глянув наверх, ребята не заметили меня. Почему они выбрали для встречи именно колесо обозрения? От подобного аттракциона ожидаешь увидеть