Зарубежный детектив-2026-13. Книги 1-10 - Мишель Бюсси

многие из них отбывали пожизненные заключения. Так ли уж высосано из пальца то, что говорит Патрисия Грейсон? Если быть объективным, если попытаться взглянуть на факты отстраненно и непредвзято…

Нет, простите, моего мнения это не изменит.

«Как вы будете жить с таким камнем на совести, если выяснится, что Тед этого не делал?»

Прекрасно буду. Я ничего не выдумывал. Все улики указывали на него. Отвергнутый мужчина шлет женщине, которую я люблю, отвратительные сообщения с угрозами. Он обещает всадить пулю ей в голову. Он покупает пистолет. Из этого пистолета ее убивают. Все это факты, которые не оспаривает даже Тед. Так что, если это и не он нажал на спусковой крючок…

Стоп. Я что, в самом деле рассматриваю эту безумную мысль всерьез?

Нет уж. Патрисия Грейсон лжет, чтобы выгородить сына. Но, возможно, мне удастся этим воспользоваться. Возможно, если удастся доказать, что она лжет, если удастся войти к ней в доверие, сделать вид, что я ее слушаю, и подловить в тот момент, когда она проговорится и откроет правду…

Может, я слишком поспешил уйти? Может, стоит вернуться?

Все эти мысли крутятся у меня в голове, когда я открываю дверь в свою квартиру. Какое счастье, что в Нью-Йорке еще остались районы, где законом запрещено слишком сильно повышать арендную плату! И тут я, к изумлению своему, слышу голоса, доносящиеся из кухни. Один, разумеется, принадлежит Молли. А другой, как выясняется, когда я подхожу ближе, Виктории Белмонд. Она сидит за столом с моей женой. Они пьют чай. Молли относится к чаю со всей серьезностью. Она собственноручно готовит чайные смеси, покупает какие-то травы на местном фермерском рынке, а что-то даже выращивает сама в горшочках на подоконнике. Заваривая чай, Молли никогда не спешит. Она растирает мяту между пальцами особым образом, чтобы лучше отдавала аромат. Засекает время, необходимое для того, чтобы чай настоялся, – обыкновенно это двенадцать минут. У Молли есть специальный пестик, которым она измельчает чайный лист. У нас в хозяйстве имеются заварочные чайники, инфузеры, ситечки, герметичные банки для хранения чая.

Обе женщины одновременно оборачиваются ко мне. Первая мысль меня совершенно не красит. Вы будете меня осуждать, но из песни слова не выкинешь, так ведь? Первая моя мысль – и в свое оправдание скажу, что она была мимолетной, безотчетной, и задерживаться на ней я не стал – о том, что обе эти женщины очень красивы и с обеими я занимался любовью. Ну вот. Извиняться я не собираюсь.

В иных обстоятельствах я бы, пожалуй, даже возгордился.

Молли заговаривает первой.

– У нас гости, – сообщает она очевидное.

– Простите, – говорит Виктория. – Мне следовало бы позвонить, но если бы я это сделала, то, боюсь, струсила бы и никуда не поехала.

– Все в порядке.

Это говорит Молли, не я. Она протягивает руку и кладет ее Виктории на локоть. Ладони Виктории кольцом обхватывают чашку с горячим чаем, словно ей отчаянно хочется тепла. Она вскидывает глаза и с благодарностью улыбается моей жене. Молли еще секунду-другую сидит так, потом встает.

– Я пойду, а вы тут пока поговорите, – произносит она.

– Не надо, не уходите, – говорит Виктория. – Пожалуй, даже лучше будет, если вы останетесь.

Молли застывает в нерешительности и смотрит на меня. Я не очень понимаю, как относиться к этой просьбе, но киваю. Она медленно опускается обратно на свое место.

Мы молчим. В углу стоит стул. Меня очень подмывает придвинуть его к столу и сесть рядом с ними, но стоя я чувствую себя увереннее. Я не очень понимаю, мне заговорить первым или лучше не торопить Викторию. Проходит несколько секунд. Виктория, все так же обнимая кружку обеими руками, подносит ее к губам. Мы с Молли не торопим ее. Она ставит кружку на стол, потом поворачивается ко мне.

– Я не знаю вас, – говорит она.

Я ничего не отвечаю. Она не для того проделала весь этот путь, чтобы просто сообщить мне это. Так что я жду.

– Ну или, во всяком случае, я вас не помню. Но у меня есть какое-то ощущение… не знаю даже, как его назвать. Это не дежавю. Но что-то в вас кажется мне очень… знакомым. Что-то притягивает меня к вам. – Она смущенно улыбается и качает головой. – Я все говорю не так.

Молли вновь кладет ладонь на локоть Виктории:

– Все в порядке.

– Я не в том смысле, что меня к вам тянет, а в некотором смысле наоборот, как бы странно это ни прозвучало. Как будто я могу дать вам какое-то успокоение. Понимаете?

Обе женщины вопросительно устремляют на меня взгляд. Я сглатываю, не очень понимая, что на это ответить. Потом решаю действовать пошагово.

– Вчера вечером вы пришли ко мне на занятие.

– Да.

– Можете сказать зачем?

Виктория Белмонд утыкается в свою кружку.

– Я увидела вашу фотографию в новостях. Это был репортаж о том, что вас уволили из полиции и теперь преступника выпустят на свободу из-за того, что вы нарушили правила.

Молли откидывается на спинку стула, и мы с ней переглядываемся. Мы пытались понять, какая связь может быть между выходом Теда Грейсона из тюрьмы и появлением в моей жизни «Анны». Ну вот, пожалуйста.

– В общем, после того, как я увидела ваше фото, оно не давало мне покоя. Как будто пыталось что-то мне сказать. И еще я все время думала – только, опять же, пожалуйста, не поймите меня неправильно, – что мне нравится ваше лицо. – При виде моего выражения Виктория умолкает. – Что такое?

– То же самое вы сказали мне, когда мы с вами познакомились.

– Правда?

– Ну да.

– Вы сказали, что мы познакомились в ночном клубе в Испании.

– В Фуэнхироле, – говорю я. – На «Дискотеке пальмерас».

– И когда мы познакомились, я сказала, что мне нравится ваше лицо?

– Да. Вы сказали, что в нем чувствуется характер.

Молли улыбается:

– Не могу не согласиться. Чувствуется, правда же?

– В нем есть доброта, да?

– Да, – говорит Молли. – Что-то такое, что с первой же минуты внушает доверие.

«Не вздумай возгордиться», – напоминаю я себе.

– Потом я стала искать, – продолжает Виктория. – Прочитала все, что смогла найти в интернете. Увидела, что вы ведете вечерние курсы. Ну и подумала: а вдруг, если я приду к вам на занятия и увижу вас вживую, может, в голове у меня что-нибудь щелкнет? Я ведь почти ничего не помню о… – Она умолкает, закрывает глаза, открывает их вновь и начинает заново: – Ну… в общем, я подумала, что, если я увижу вас вживую, может быть, я что-нибудь вспомню.

– И как, вспомнили? – спрашиваю я.

– Нет. Когда вы меня заметили, я просто испугалась. И убежала. У меня есть личный водитель. Родные не любят, когда я выхожу из дома в одиночку. Я прибежала к машине и