Найди меня в лесу - Алиса Бастиан

— Вы что, не слышали? Камиллу Йенсен убили! — Блэр был скорее в возбуждении, чем в ужасе. Впервые ему выпала удача сообщить такую ошеломляющую новость. — Наверняка изнасиловали, а потом убили!

Всего через полчаса блэровская отсебятина наверняка изнасиловали превратилась в непреложное изнасиловали.

Когда оказалось, что Камиллу Йенсен никто не насиловал, это удивило и Блэра, и всех остальных. Изнасилование и убийство как-то лучше укладывалось у них в голове. Типа, изнасилование — это эмоции, страсть, что-то бурное и яростное, что потом пришлось закончить убийством, просто чтобы Камилла никому не рассказала. Но одно лишь убийство — это нечто холодное, отстранённое, опасное и злое. Убийце не нужно было невинное тело Камиллы, только её невинная душа.

Но если кто-то захотел её убить, так уж ли невинна была Камилла Йенсен?

22

Этот город подарил ему вдохновение, приблизил его к мечтам. В мечтах Аксель Рауманн часто выигрывал престижнейшие конкурсы, а потом ему пожимал руку сам Арво Пярт.

Конечно, Арво Пярт. Быть композитором в Эстонии и не любить или как минимум не уважать Пярта просто незаконно. Поэтому Аксель многое уважал из его творчества, больше всего Tabula Rasa — о, эти скрипки и подготовленное фортепиано, которое ему особенно нравилось, — и Für Alina, но в то же время слушать его было скучновато, хотя он ни за что бы в этом не признался. Если слушать Арво Пярта только головой, музыка покажется невыносимо скучной. Откройте своё сердце ей навстречу, говорили им, и тогда вы всё поймёте. Но сердце Акселя не было закрытым, чтобы его открывать. Просто оно было открыто чему-то другому.

Нравилось ему и читать про Арво. Сравнение музыки Пярта с общей массой современной музыки подобно сравнению Караваджо с мемами, читал он на каком-то из сайтов. Через пару сотен лет Арво Пярт будет для людей тем, кто для нас Бетховен и Моцарт. Если бы когда-нибудь так написали про него, Рауманн был бы счастлив. Простота у Пярта — средство выразительности, твердили исследователи и ценители, но Аксель не стремился к простоте, как не стремился стать вторым Арво Пяртом. Он хотел чего-то большего, чего-то нового, чего-то своего. И вдохновлялся он скорее саундтреками, Циммером и Арнальдсоном, потому что за ними были скрыты осязаемые истории, фантастические драмы, трагическая обыденность и такая близкая вечность. И ему никогда не пришло бы в голову стыдиться этого. Вечность Арво была холоднее и отстранённее. По крайней мере, для Акселя.

Он включил на ноутбуке космический пяртовский Cantus памяти Бенджамина Бриттена, откинулся на спинку кресла, закрыл глаза. Величие простоты, вот что это такое. Или величие скуки. Аксель удовлетворился бы просто величием. Не сразу, конечно. Но рано или поздно.

Рано или поздно.

Он хотел, чтобы его имя стало известным. Чтобы оно было в «Википедии». И в списке выдающихся композиторов Эстонии. Может, даже современности. Имя человека, создающего шедевры. Ритта говорила, что так и будет, но Акселю казалось, что она не особенно в это верит. Ну и чёрт с ней, она всё равно совершенно ни в чём не разбирается.

Они были вместе уже год. Аксель познакомился с Риттой после одного из концертов, вернее, это она познакомилась с ним. Она натолкнулась на него, когда он выходил из зрительного зала, миловидная блондинка со слегка кругловатым лицом и блестящими голубыми глазами.

— Ой, — вырвалось у неё, а потом ещё: — Ох, это вы? — и ещё: — Обалдеть!

Знает ли она, что такое паузы, невольно подумал Аксель, но то, что его узнали, пришлось ему по душе.

— Как вам концерт? — кивнув, вежливо спросил он, не ожидая в ответ ничего особенного, всё это он слышал уже много раз, все всегда говорили одно и то же. Но Ритта сумела его удивить. Точнее, поразить в самое сердце.

— Ой, просто потрясающе! Мне так понравилось! — затараторила она. — Очень красивая музыка, просто восторг!

Аксель едва улыбнулся краешками губ. Что ни говори, ему было приятно это слышать.

— Ещё никогда не слышала, чтобы так классно играли! Вы просто гениальный пианист!

Краешки губ опустились.

— Вообще-то, — холодно сказал Аксель, — я не пианист. Наверное, вы меня с кем-то перепутали.

Бедная Ритта перепугалась, в голубых радужках заплескалась паника.

— Но… — она слегка нахмурилась, пытаясь понять, что следует сказать в такой ситуации. — Но вы же… Я видела, как вы спускались со сцены! Что же вы тогда там делали? — ещё чуть-чуть, и она перейдёт из обороны в наступление. А может, уже перешла.

Акселю хотелось закатить глаза, но он этого не сделал. Вместо этого он взял из изящных рук Ритты программку вечера, открыл на нужной странице — «Вендетта любви» — и ткнул пальцем в нижнюю строчку:

Композитор — Аксель Рауманн

— Ой! — воскликнула Ритта. Это было её любимым междометием, в чём в ближайший год Аксель успеет убедиться не раз и не два. — Так вы композитор? Боже мой, извините! Я просто… — она замялась. — Ну, вы так похожи на пианиста, ну, того, что играл на рояле, и мне показалось…

Похожи? Они с пианистом, кстати, не так уж идеально исполнившим его рапсодию, были светловолосы и молоды, и на этом их сходство заканчивалось. Но Ритту, похоже, это не смущало.

— …я просто так далеко сидела, что, наверное, не совсем разглядела… Вы очень симпатичный! — выпалила вдруг она и опустила глаза.

Тогда она ещё не казалась ему недалёкой.

Тогда у него ещё не было таких амбиций.

Он слегка наклонил голову, рассматривая её накрашенные розовым блеском пухлые губы. Потом улыбнулся:

— Говорите, красивая была музыка?

23

Алиби Урмасу Йенсену всё-таки предоставили — симпатичная брюнетка с крепкими грудями, напоминающая ему Хельгу в её лучшие времена. Собственно, потому-то он и решил познакомиться с ней поближе. И не разочаровался. Ни в её поведении в коттедже, ни в предоставлении алиби. Даже не пришлось долго упрашивать. Так что ответ для полиции у него был готов.

Но больше ответов у него не было. Он не знал, что именно Камилла делала на вечеринке. Почему ушла с неё так рано и при этом была так пьяна. Почему у неё были эти проклятые часы. Он не мог назвать ни одной её подруги, хотя они у неё были, сказал лишь про Яана, по которому Камилла сходила с ума. Урмас не знал, как она оказалась в лесу, на пляже, на том свете.

Он ничего не знал о Камилле.

24

Часто ссора начиналась, если Марте казалось, что Олаф проявляет недостаточно участия