Найди меня в лесу - Алиса Бастиан

— Тебе со мной скучно? — спрашивала она, когда спичка догорала, и злость давала ей возможность выдохнуть.

— Нет, — отвечал Олаф, потому что не знал, что ещё сказать, и потому что это было правдой.

— А мне с тобой — да, — резко отвечала Марта и замолкала на несколько дней.

Он знал, что обидел её, но не до конца понимал, чем именно. Ему было горько, что Марта думала, будто ему скучно или всё равно. Ему не было всё равно. Никогда. В разговорах он предпочитал слушать её приятный тембр, чем вставлять какие-то реплики, а в построении планов на будущее вообще не видел смысла, его будущее — это она, что тут ещё добавить? Олаф готов был делать что угодно, лишь бы быть с ней, видеть её, слышать её голос. Он бы поехал туда, куда хочется ей, и занялся с ней тем, что ей нравится. Остальное было лишь фоном, декорации не имели значения.

Он просто не знал, как обо всём этом рассказать Марте.

Олаф Петерсен набрал номер покинувшей его жены, но она не ответила на звонок. Он сидел за кухонным столом, смотря на её любимую чашку, в которую он зачем-то налил чай. По привычке заварил на двоих. Хотя было бы логичнее, чтобы у него развилась привычка к постоянным уходам Марты. Но когда речь заходила о его жене, логике до Олафа было не достучаться.

Он выпил остывший чай, сполоснул чашку, убрал её сушиться. В квартире было непривычно тихо. Так, как бывает у одиноких людей. Марта сказала, что уже не вернётся, так что Олафу пора привыкать к этой тишине. Но Марта много чего делала и много чего говорила.

Хотя именно такого раньше Олаф от неё не слышал.

Телевизора у них не было, Марта считала, что он отупляет, и смотрела новости только в интернете. Как будто он никого не отупляет, думал Олаф, но не спорил. Вместо телевизора у них стоял воздухоочиститель с функцией увлажнения. Марте всегда не хватало воздуха. Она не говорила этого, но Олаф прекрасно всё понимал. Именно поэтому она и уезжала. Но хоть она и возвращалась, иногда Олафу казалось, что воздухоочиститель был Марте ближе, чем собственный муж.

Не выдержав тишины, Олаф настучал Марте большое сообщение про убийство Камиллы Йенсен. Просто ужас, такого даже представить себе невозможно было, с ума сойти. Марта ответила: Знаю, читала. Кошмар. Вовремя я свалила из этого дурдома.

Вовсе не вовремя, подумал он. Совсем даже нет. Теперь он остался с этим дурдомом, как выразилась Марта, один на один. С непостижимым убийством юной девушки, с Норой Йордан, с враньём полиции и пустынным одиночеством. Ему так хотелось рассказать обо всём этом Марте, услышать её смех, но она снова не взяла трубку. Марта вообще не очень-то любила разговаривать с ним по телефону.

Может, и не по телефону тоже.

Просто раньше он не обращал на это внимания.

Скучаю, написал ей Олаф и послал грустный смайлик, но Марта не удостоила его ответом.

25

В крови Камиллы обнаружили алкоголь, и это было вполне объяснимо, хотя досталось и им всем, и сестре Блэра. Кто вам его купил? Они не выдали Сфинкса, никто из них. Он не был ни в чём виноват, лишние проблемы ему ни к чему. Ну и, конечно, они не могли потерять своего поставщика. Кто знает, до чего бы дошло. Может, Сфинксу перестали бы продавать. Или он отказался бы покупать. Зачем рисковать? К тому же и полиции, и родителям отлично известно: они всегда смогут найти новый способ достать выпивку, если им этого захочется. Домашние аресты когда-нибудь закончатся. Вечеринки когда-нибудь возобновятся. Мертва Камилла Йенсен, а их жизнь продолжится. И тогда-то Сфинкс снова им пригодится. В том числе и для кое-чего другого.

Блэр был счастлив, что кроме алкоголя в крови Камиллы не обнаружили ничего. Это была идея Яана, все мерзкие идеи подобного рода всегда принадлежали ему, кто бы сомневался. Блэр её не одобрял. Как и почти всё в Яане. Но если бы в крови убитой девушки нашли ещё и снотворное, неодобрение прошлось бы по всем им, и это было бы только началом. Это разворошило бы их осиное гнездо, нет сомнений, и тогда бы не отвертелся ни дурачок Сфинкс, ни сволочь Яан, никто. Им повезло, что Камилла выплеснула коктейли на парочку и ушла. Конечно, она могла бы остаться живой, и тогда всем бы повезло ещё больше.

Сфинкс отдавал им свои сильнодействующие таблетки, которых у него было навалом. Нам очень нужно, а рецепта нет. Они бы покупали их у него, это не было проблемой, но Сфинкс, вот же незамутнённая душа, качал головой и говорил, что продавать их не может. У него не было лицензии на продажу. Блэр подумал, что лицензии на нормальную жизнь у него тоже нет. Была бы его воля, он бы выдавал их таким, как Сфинкс, а не таким, как Яан. Но вместо этого он обыскивал тумбочку и шкафы, набитые хламом, и воровал у своей сестры пустые пробники духов, пробирки с маленькими пластиковыми палочками. Не больше мизинца, они подходили идеально. Яан делал такую сильную концентрацию раствора таблеток, что одного такого пробника хватало, чтобы убедить девушку пойти прилечь наверху. Что было дальше? Блэр хотел бы не знать. Но если Яану не нужны были таблетки и пробники, чтобы заманить очередную запавшую на него девчонку, может, только немного алкоголя, то остальным в его свите он давал, так сказать, фору. На каждой вечеринке в ходу было пять пробников, наполненных секс-духами, так их называл Яан. Без крайней необходимости их использование запрещалось, но понятие о крайней необходимости у всех было разное. Так или иначе, за одну вечеринку обычно использовалось не больше одного пробника, чтобы не вызывать подозрений.

Яан испытывал их на себе, проверяя вкус, запах и концентрацию, пока эффект его не удовлетворил. Учитывая, что он был крупнее всех девчонок, которые когда-либо могли появиться в коттедже, он подумал уменьшить концентрацию. Но после того как «духи» впервые применили на практике, передумал.

Концентрация была в самый раз. Никакого вкуса. Никакого запаха.

Никакого сопротивления.

Блэр навсегда запомнил, с каким лицом Яан рассказывал им, как провёл ночь наверху с одной из блондинок-троечниц, вечно задиравшей нос, когда в её окружении речь заходила о Яане. Как будто она была выше этого. Как