Кровавая гора - Алиса Валдес-Родригес

– Вы впервые здесь, на ранчо? – спросила Джоди, меняя тему. Похищение детей, пожалуй, немного чересчур.

– Да, – с готовностью ответил Брайс. – Меня вполне устраивало то маленькое ранчо в Вайоминге, оставленное нам отцом. Больше похоже на маленькую лыжную базу. Я люблю кататься на лыжах, а насчет охоты не уверен. Полагаю, скоро мы это выясним. Понятия не имею, с чего Тедди решил вдруг, что ему требуется такой размах. Общее наше мнение таково, что это как-то связано с его увлечением всякими «вторниками тако» и прочим местным колоритом…

Едва договорив, Брайс хлопнул себя по губам ладонью. Похоже, только сейчас сообразил, что у Джоди и ее дочери – латиноамериканские корни, как и у Клаудии.

– Не стоит переживать, – сказала Джоди. – Мы и правда любим тако. И не только по вторникам.

Выйдя из пикапа, они направились к большой каменной лестнице, ведущей к парадному входу домика.

– Весь этот danse macabre[60] не имеет отношения к действительности. Здесь не так уж мрачно, несмотря на странности в названиях, – заверила Джоди шедшего рядом Брайса; Мила плелась позади. Джоди не хотела потерять внезапно обретенного союзника и надеялась развеять его тревоги.

– Ого, «макабр»? – хмыкнул Брайс. – Признаться, не ожидал услышать от копа подобное выражение. Я впечатлен.

Джоди прикусила язык, сдерживая порыв поведать ему, что начала работать охотинспектором всего с полгода назад, а ранее была известна как поэтесса, воспевающая природу. Пришлось побороть в себе небезвредное желание похвастать, что еще недавно она трудилась на посту профессора поэзии в одном из лучших колледжей страны, в Массачусетсе, и только после смерти Грэма решила вернуться в округ Рио-Трухас, где родилась и выросла. Этому человеку совсем не обязательно было знать о том, что, по ее мнению, просто запечатлеть чудо природы в рифмованных строках уже недостаточно, что климатические перемены означают: сейчас природе нужны не поэты, а воины. И что сама Джоди – куда больше чем какой-то тупой «коп».

– Испанские колонизаторы назвали все эти горные хребты в честь чего-нибудь красного, – добавила Мила, приходя на помощь матери. – Потому что на закате минералы местных гор окрашиваются розовым и багряным. Это очень красиво.

– А, так ты, значит, из этих… – шутливо протянул Брайс, с усмешкой оглядываясь на девочку.

– Что, простите? – вскинулась Джоди, злясь, что этот взрослый мужчина смеет насмехаться над ее отзывчивой, добросердечной дочерью.

– Ну, «колонизаторы» и все такое, – пояснил Брайс. – А что не так с «выходцами из Испании»? Как так вышло, что простое слово «поселенцы» у нас уже не в чести? Самое утомительное в визитах к Тедди и Клаудии – то, что ей непременно нужно подправлять все, что я говорю. Ну, зато теперь я понимаю, почему вы с ней так сдружились. Нет ничего хуже женщин, с головой погруженных в воук-повестку[61].

Джоди и Мила в очередной раз переглянулись. Мила, похоже, опасалась, что ее мать, общеизвестно склонная терять над собой контроль в такие моменты и, по сути, получившая от своего нового босса выговор с напутствием держать норов в узде, опять наделает глупостей. Девочка едва заметно покачала головой, словно умоляя Джоди хранить спокойствие. Тем временем все трое уже достигли подножия лестницы, но, когда Джоди и Мила собрались начать восхождение к парадной двери домика, Брайс, завидев во главе покинувшей фургон группы Адлера, резко повернул назад, к грунтовой дорожке, которая вела к воде.

– Да ну, к черту, – сказал он, заправляя в уши капельки наушников. – Пойду-ка я прогуляюсь вокруг озера, иначе еще захочу придушить братца. Так что…

– Там ужасно темно, – напомнила Джоди.

– Не поверите, но у меня в смартфоне есть фонарик, – криво улыбнулся Брайс – так, словно Джоди и впрямь была неотесанной деревенщиной. С этими словами он и удалился.

– Ну не умеют кошки ходить строем, – сообщила Джоди дочери, когда обе приступили к подъему по ступеням: две изможденные жертвы ацтекского жертвоприношения.

– Вообще-то, – ответила Мила, – на диких пум больше похоже.

Глава 12

Потому что можем

– Это все из-за Кейт, не так ли? – уставившись на себя в зеркало, погромче, чтобы Адлер смог услыхать ее сквозь плеск набирающего тепло душа, крикнула Леннокс. – Все эти споры.

– Какие споры? – крикнул в ответ Адлер.

Леннокс оттянула назад кожу на щеках, чтобы посмотреть, как будет выглядеть после очередной подтяжки лица. Время уже пришло, можно не сомневаться. Она высунула голову из примыкающей к спальне ванной комнаты их номера и взглянула на мужа. Тот сидел, ссутулясь над своим смартфоном на краю двуспальной кровати, и рассеянно прокручивал ленту сообщений. Крепкий сосновый каркас кровати и покрывало в стиле индейцев навахо были такими же грубыми, вдохновленными старыми вестернами и сверх меры дорогими, как и все остальное в этом «рыбацком домике».

– Пожалуйста, не прикидывайся дурачком. – Вода оставалась ледяной; оставив ее бежать, Леннокс встала в дверном проеме и приняла эффектную позу, с упертой в бедро рукой. Ей нужно завладеть его вниманием. Но Адлер, как всегда, даже головы не поднял. Только хмыкнул в ответ.

– Дакота знает про вас с Кейт? – спросила она. – А Клаудия?

– Там нечего знать, Лен, – сказал он, быстро набирая какой-то текст большими пальцами. – Просто выбрось это из головы.

Леннокс откинула волосы и выгнула спину: еще одна попытка привлечь к себе внимание, не нашедшая ответа мужчины, любовь к которому причиняла ей сильную боль, усугубляемую его постоянными интрижками. Адлер даже и не пытался делать это скрытно, а ей самой просто-напросто полагалось притворяться, что все в порядке. Как, позвольте спросить, ей удастся справиться с этим здесь, раз уж Брайс женился – женился! – на одной из самых знаменитых бывших любовниц Адлера? Хороший вопрос. А вот и второй, более насущный: с какой стати это вообще волнует Леннокс? Она вновь взглянула на Адлера, осевшего на кровати толстым, неуклюжим мешком. Медведь, да и только, уже особо и посмотреть не на что. Он отвратительно вел себя с ней, и все-таки что-то в нем было. Даже после двадцати пяти лет брака и бог знает скольких измен Адлера еще теплилось внутри у Леннокс что-то, заставлявшее доказывать ему свою ценность. Убеждать прекратить играть их жизнями. Она еще не оставила попыток заставить мужа осознать ее значение. Чтобы Адлер начал относиться к ней так, как Леннокс того заслуживает. Чтобы оценил по достоинству все то, что она для него сделала.

– Я просто… я не знаю, Адлер. Мне сильно не по себе от этой поездки, – сказала Леннокс. – Зачем Брайсу было тащить ее сюда?

– Они молодожены, – пожал плечами Адлер. – Мы все приехали парами.