Кровавая гора - Алиса Валдес-Родригес

– Зачем ему вообще потребовалась эта свадьба? – спросила Леннокс.

– А ты присмотрись к Кейт, сразу поймешь, – хмыкнул Адлер.

– Может, он женился на ней, чтобы затеять с тобой какое-то соревнование? – предположила она. – Мы и полслова не слышали об их отношениях, и вдруг – бац! Появляется тут с ней, как ни в чем не бывало.

– Не знаю, заметила ли ты, милая, – с сарказмом произнес Адлер, – но мы с Брайсом не очень-то близки. Я понятия не имею, чем он живет.

– Обнадежь меня, – простонала Леннокс. – Тебе плевать на мои опасения?

Муж не отвечал. Она не могла понять, он специально ее игнорирует или настолько увлечен смартфоном, что ничего не слышит. Адлер как-то упомянул, что она бывает чересчур настырной, и Леннокс не хотелось настаивать на ответе. Это что, излишняя требовательность с ее стороны? Вроде бы нет. Она вела себя как обычный человек. Пыталась наладить общение. Пыталась спасти свой брак, пока не слетела с катушек и не устроила что-нибудь такое, о чем пришлось бы пожалеть.

Наконец Адлер оторвал глаза от дисплея.

– Прости, детка, – сказал он. – Ты что-то говорила?

Тревога Леннокс чуть поутихла. Может, Адлер действительно любит ее и только ее? Даже если иногда сбивается с пути? Ладно, не иногда. Постоянно. Он то и дело сбивается с пути. Но так делают все до единого Эвансы мужского пола. Все женщины, выходившие замуж за кого-то из этого семейства, прекрасно знали, во что влезают, и смирялись с этим: плюсы такого брака с лихвой перевешивали минусы.

– Я спрашивала, – заметила она, закидывая назад голову в очередной попытке добиться одобрения, – известно ли здесь еще кому-нибудь о ваших с Кейт шашнях?

– Начать с того, что у меня с Кейт особо ничего и не было, – рассмеялся Адлер.

– А как еще это называется, – спросила она, – если не «шашни»?

Адлер вернулся к телефону. Что он там пролистывает? Уж не «Тиндер»[62] ли? Здесь? В этой глуши? Тем временем муж Леннокс так качал головой, словно его раздражали ее расспросы.

– Давай не будем устраивать разборки прямо сейчас, хорошо? Я умираю с голоду. Просто прими душ, и пойдем ужинать. Та симпатичная мексиканка, которую Клаудия наняла готовить, способна творить чудеса.

– Это которая беременна? – переспросила она.

– Да.

– Что, теперь засматриваешься на беременную повариху? – негодуя, вопросила Леннокс. – Неужели на свете не отыщется ни единой женщины, на которую ты не мог бы взглянуть без сексуального подтекста?

– Моя сестра, – без запинки ответил Адлер. – И еще… Рэйчел Мэддоу[63].

– Ты так и не ответил на мой вопрос, – напомнила Леннокс. Не отрывая глаз от дисплея смартфона, Адлер пожал плечами.

– Наверное, это потому, что ответ бы тебе не понравился, – сказал он.

– А ты рискни, – предложила она.

– Ну, так и быть… – Их глаза наконец встретились, и во взгляде мужа Леннокс различила нарастающую вспышку гнева, каким он бывал подвержен, – вспышку, которую Адлер тут же обратил в язвительный юмор. – Это называется «трахаться», Леннокс. То, чем мы занимались с Кейт, именуется именно так.

– Ей тогда было семнадцать, – негромко сообщила Леннокс. У нее начинали дрожать пальцы.

– И что с того?

– В глазах закона это равнозначно изнасилованию, – начала заводиться она. – Можешь забыть пока, что был при этом женат. Это преступление.

– Ничего подобного, – мотнул головой Адлер. – Мы были тогда во Франции, где возраст согласия – пятнадцать лет. Как думаешь, зачем еще я летал с ней в Антиб[64]?

– На кой тебе вообще заниматься сексом с семнадцатилетней? – спросила Леннокс.

– Это, пожалуй, один из самых тупых вопросов, которые когда-либо задавали взрослому гетеросексуальному мужчине, – заметил Адлер.

– Что с тобой не так? – спросила она.

– Абсолютно ничего, – ответил Адлер. – Я в полном порядке.

– Мне казалось, ты сможешь измениться, – пролепетала Леннокс. – Думала, при достаточном количестве любви и понимания у тебя… не знаю… может проснуться совесть?

– Тогда это грубый просчет, – определил Адлер. – Эйнштейн как-то сказал: женщины выходят замуж за мужчин, надеясь, что те изменятся, а мужчины женятся на женщинах в надежде, что те останутся прежними.

– Терпеть этого не могу, – заявила Леннокс. – Я ненавижу, когда ты так со мной поступаешь. Ненавижу, что она здесь.

– Тогда смело подавай на развод, – рассудил Адлер. И нагло осклабился, уподобившись уличному хулигану. – Если духу хватит.

Леннокс тяжко вздохнула. Ей никогда с ним не развестись, и Адлер отлично знал это, в свое время вынудив ее подписать брачный контракт, где значилось, что в случае развода Леннокс ничего не получит. А в ее возрасте, имея резюме, где только карьера модели и благотворительная деятельность… Как выживать, не имея средств? Проще смириться с причудами Адлера и оставаться богатой.

– Мне всю оставшуюся жизнь придется улыбаться Кейт на этих семейных встречах. Дерьмо.

– Ничего особо дерьмового, – возразил Адлер. – Настоящим дерьмом это выглядело бы только в том случае, если бы ты… ну, не знаю… испытывала к ней какую-то патологическую неприязнь, наверное.

– У меня нет патологий, – отрезала Леннокс. – Просто я – человек. Женщина, чьи чувства ты совсем не берешь в расчет.

– Лен! – ахнул Адлер, так округляя глаза, будто не мог поверить услышанному. – Но это ведь ты буквально гонялась за последней моей цыпочкой, норовя плеснуть в нее кислотой. По-моему, что-то патологическое в этом все-таки было?

– Не кислотой, а лимонадом! И она случайно оказалась на той же вечеринке у бассейна, куда меня пригласили, – возмутилась Леннокс.

– Копы доложили мне совсем другое, – заметил ей муж. – А еще рассказали, что ты проследила за девушкой до самого ее дома, после чего тебя и арестовали. Представь, уверяли, будто нашли в твоей машине огнестрел и запас кокаина.

– С каких это пор ты доверяешь полиции? – всплеснула руками Леннокс. – Сегодня ты был не слишком любезен с охотинспектором.

– Только потому, что она оказалась такой сукой, – парировал он.

– Ты что, и сейчас с кем-то переписываешься? – сменила она тему. И, шагнув к мужу, протянула руку к смартфону. Адлер вскочил с кровати и прикрыл аппарат своим телом.

– Что за хрень ты устроила, Леннокс? – возопил Адлер.

Отчасти она понимала, что пора бы остановиться, но другая часть – посолиднее – обрадовалась при виде этого испуга. Муж сделал ей больно. Теперь следовало вернуть должок, причинив ответную боль. Адлер и сам, вероятно, был к этому готов, ведь все его любовные похождения неизменно приводили к этой концовке, к разгулу насилия. Леннокс подхватила с комода большую вазу сложной формы. Какая-то индейская керамика. Вероятно, стоимостью в целое состояние, но кому это интересно? Она швырнула ею в мужа. Врезавшись в стену рядом с его головой, ваза разбилась вдребезги. Адлер сохранил