Реставратор 2 - Николай Некрасов

— Добро пожаловать, господин Лазарь, — произнес он. И я заметил, как второй страж отметил что-то на закрепленном на планшете списке.

Я еще не успел убрать карточку в карман, поэтому заметил, как на ней вместо адреса красивым вензельным шрифтом прямо на моих глазах высветилось кодовое имя, данное мне привратником. Он вытянул руку вперед, указывая в сторону дверей, отступил в сторону, освобождая проход, и слегка поклонился.

Я поднялся на крыльцо и взялся за тяжелую ручку с литым орнаментом в виде переплетённых ветвей. Потянул на себя. И шагнул в помещение.

Просторный холл был освещён двумя рядами свечей, в подвешенных под потолком золочёных люстрах. Их свет дробился в зеркалах, которые занимали почти каждую свободную стену, отчего казалось, что комната не одна, а бесчисленное множество. Я будто попал лабиринт, где по залу ходили нарядные призраки в масках. И я стал одним из них.

Шаги давались нелегко, мозг пытался обработать информацию о нескольких призрачных пространствах, не желая верить, что это всего лишь один холл, в котором даже не так и много людей сейчас.

Переборов ощущение, будто я будто вязну в пространстве как муха в киселе, пошел дальше. Под ногами сверкал натертый до зеркального блеска мраморный пол, что только увеличивало количество отражений и усиливало ощущение вязкости пространства. Довершали картину расположившиеся в центре зала столы с напитками и закусками.

Я остановился перед ними, глядя по сторонам. Здесь пространство холла делилось. Вправо тянулся коридор, увешанный картинами. Прямо раскинулась уводящая на второй этаж широкая лестница, у основания которой стоял ещё один стражник в безликой белой маске. Слева — приоткрытые двустворчатые двери, за которыми находился не то гардероб, не то комнаты отдыха.

Официанты в масках сновали с подносами, кто с напитками, кто с закусками. Движения их были плавными и ритмичными, в такт мелодии, разливавшейся по холлу.

А еще, в помещении играла приглушенная музыка. Я осмотрелся, пытаясь найти источник, но не смог. Звук шёл как бы отовсюду. Мелодия вплеталась в голоса и смех, не заглушаясь и не растворяясь в шуме. Легкая, почти невесомая. Слишком ровная для живого исполнения. Что-то в мелодии цепляло, гипнотизировало, тянуло за собой мягко, будто подхватывая сознание и унеся куда-то в волшебную страну.

И мне казалось, что именно там я и оказался. Потому что все вокруг выглядело нереальным, волшебным. Полным запахов, звуков, вибраций, эмоций, отражений. И конечно, образов людей, которые проплывали мимо или в зеркалах, исчезая за их краями и будто растворяясь между мирами.

Я тряхнул головой, отгоняя морок, ненавязчиво коснулся браслета на запястье. Он отреагировал теплым Светом и помог почувствовать себя вновь настоящим. Осмотрелся.

В гостиной, у столов уже собралось несколько человек. Мужчины в строгих костюмах, женщины в вечерних платьях. Лица гостей были скрыты под масками, среди которых имелись и птицы, и звери, и театральные персонажи. Гости стояли небольшими группками, пили напитки и о чем-то общались.

Возле меня остановился официант, держа на ладони поднос с напитками. Я взял один фужер и кивнул в знак благодарности. Сделал шаг к столам, рассматривая собравшихся и подмечая особенности людей, которые сложно скрыть. Осанку, родинки, шрамы, манеру держаться. У одной девушки из-под длинных перчаток все-таки пробивался край татуировки. Было невозможно определить узор целиком, но у изгиба линии я заметил меленький полевой цветок.

К столу с напитками подошёл ещё один гость. Невысокий, в маске с длинным птичьим носом. Такие носят на венецианском карнавале чумные доктора. Это смотрелось достаточно… оригинально. Он взял бокал, пригубил, покосился в мою сторону. Я изобразил лёгкий вежливый, ни к чему не обязывающий кивок. Он ответил тем же и отвернулся, словно потеряв ко мне интерес.

Я сделал несколько шагов в сторону коридора справа, где вдоль стен тянулись картины, встав спиной к залу, но то и дело косясь в зеркало, в котором отражалось все помещение. Картины были самые разные. Несколько пейзажей, написанных явно в прошлом веке, портреты, натюрморт с дичью. И еще одна, в дальнем конце коридора.

Ее я не сразу заметил. Больше почувствовал. Она тянула холодком, темной колючей энергией. Она явно была одержимой. Я застыл, раздумывая, что делать. Возможно, демон или дух был заточен в ней намеренно, чтобы вычислять «непростых гостей». И если я себя выдам, и она меня почует…

— Редкий выбор. Большинство предпочитают толпиться за столом с шампанским, — послышался за спиной незнакомый мужской голос.

Я не обернулся сразу. Выдержал паузу как человек, которого оторвали от интересного занятия, и только после этого медленно повернулся.

В нескольких шагах от меня стоял тот самый невысокий мужчина в той самой вычурной маске чумного доктора. Возможно, ее он надел по тем же причинам что и я свою. Прятался на видном месте. В руке он держал бокал с тёмным вином. Необычный выбор. У большинства, насколько я успел приметить, были бокалы с виски, коньяком и другим «мужскими» напитками.

— Вы правы, — ответил я. — Но у шампанского нет истории. А у этих вещей есть.

Я обвел картины. Мужчина скользнул взглядом по стене:

— Вы правы, господин…

— Лазарь, — ответил я.

Он едва заметно улыбнулся уголком рта и чуть наклонил голову.

— Уже бывали на подобных мероприятиях?

Я покачал головой:

— Первый раз.

— Это заметно, — отметил гость. — Но я решил уточнить, чтобы не смутить вас, если это не так.

— Чем же я себя выдал?

— Вы осматриваетесь с интересом, которого обычно не видно у тех, кто привычно пришёл купить красивую безделушку. Как правило, дорогую и бесполезную. Но… статусную.

Он снова взглянул на стену с картинами

— Мне показалось, или вас заинтересовала та? — он кивнул в сторону одержимой картины.

Я кивнул.

Полотно фонило ровно, монотонно. Каким-то животным ужасом и холодом. Как из глубокой свежей могилы. Энергия не была агрессивной, но ощущалась очень сильной.

— Хорошая техника, — произнес я и уточнил. — Кто автор?

— Неизвестен, — пожал плечами мужчина. — Как и мастера, создавшие большинство сегодняшних лотов.

Он чуть повернулся ко мне. Маска поймала отблески свечи, делая образ гостя более загадочным. Длинный заостренный клюв, выполненный из тонкой кости или ее подобия, на мгновение показался хищным. Будто мужчина только и ждал, когда мне станет плохо, чтобы вонзить его в мою плоть и истрепать ее. А потом стереть с него кровь и предать мое тело очищающему огню.

Прогнав эту мысль, опять коснулся каменного браслета, и понял — это не мои страхи. Это все картина. И ее могильный холод. Мужчина заметил мое дерганое движение,