Реставратор 2 - Николай Некрасов

— Будто бы сквозняк. — Я подернул плечом. — Наверное, откуда-то дует.

— Не заметил, — отозвался он. — Возможно, вы просто волнуетесь. Со мной в первый раз тоже так было.

— Простите, — вдруг рассмеялся я, желая сбросить тягостный фон, насылаемый картиной. — Я не узнал ваше имя.

— На сегодня я Одиссей.

— Царь, долго искавший путь домой после войны…

— В какой-то степени, так и есть, — ответил он и отпил из бокала, — а вы, судя по имени, данному вам привратником, умерли и воскресли?

Я коснулся края лисьей маски.

— В этом образе я определенно переродился.

Он коротко усмехнулся, будто оценил шутку, и поднял бокал:

— Что ж, за удачное перерождение.

— За удачное перерождение, — кивнул я, пригубив содержимое своего бокала. — А вы давно посещаете подобные мероприятия.

И хоть мне не были видны его глаза, почувствовал, как они настороженно уставились на меня.

— Я много где бываю, — уклончиво ответил он. — Скажите лучше, давно ли вы разбираетесь в живописи, — он повернулся к полотну, висевшему напротив. — Вы будто со знанием дела рассматриваете картины.

— Есть некоторая… профессиональная деформация, — немного приоткрывая завесу тайны, признался я, чтобы расположить собеседника, который пока не был готов открыться. — Я уже несколько лет работаю с предметами искусства. Иногда они работают со мной.

Он улыбнулся, присматриваясь:

— Держите арт-галерею?

— Можно и так сказать.

— Тогда вам здесь будет интересно, — заметил Одиссей. — Ходят слухи, что сегодняшние лоты будут весьма любопытными. И с историей, как вы любите.

— Где вы об этом услышали? По пути сюда я был в предвкушении. Хочется увидеть побольше диковинок. Но нет программки, ни анонсов.

Мужчина развел руки:

— Их и не может быть. Аукцион — всегда тайна. И по части лотов, и по части место проведения, и по части гостей.

Он обвёл рукой зал:

— Сегодня много новых лиц. И да, конечно, я здесь не в первый раз.

Видимо, мой шаг навстречу в сторону откровенности в компании с ударившим в голову вином, все-таки сыграли свою роль. Он отпил еще и будто вошел в раж.

— Вон тот господин в маске совы — старый завсегдатай. Не знаю кто он, но помню, что маску он не меняет, всегда покупает только драгоценности, которые, судя по всему, молодой любовнице. Или любовницам.

— Не жене?

Собеседник покачал головой:

— На пальце нет ни кольца, ни следа от него. К тому же по нему видно, что он склонен пускать пыль в глаза, покупая дорогие вещи. Как его пиджак, например. Ни чувства стиля, ни опрятности. Женщина бы его в таком виде не выпустила из дома. Так что-либо он не женат, либо женат так, что этого не видно. И в обоих случаях я делаю ставку на то, что украшения уходят в виде подарков юной особе. Или особам, — опять добавил он.

— А вон ту лебедь у стола с тарталетками видите, — он чуть кивнул в сторону высокой женщины в белой маске, — она точно новенькая. Не потому, что я не видел ее раньше, не подумайте, я тоже был не на всех приемах, но она сдает себя с потрохами. Нервничает, прячет руки, всё время поправляет платье. Озирается, неуверенно отпивает шампанское. Новички всегда выдают себя мелочами. Волнение сложно скрыть. Вы еще очень хорошо играете роль. Настоящий плут, — он улыбнулся и еще раз взглянул на мою маску, а я невольно отметил, что он хорошо читает людей. Такой собеседник может быть полезным. И опасным. Потому что меня он тоже считал.

— А что насчёт организаторов? — небрежно бросил я. — Тот, кто собирает такую компанию, наверняка не любит оставаться безымянным. Мы увидим его сегодня.

Одиссей рассмеялся.

— О, нет. Ни в коем разе. Максимум, что здесь есть постоянного и не анонимного — это распорядитель. Он ведет аукцион и носит одну и ту же маску. Его голос изменен, тело скрыто бесформенной одеждой, так что даже не понять, какого цвета оттенок кожи. Волосы видны, но это, скорее всего, парик, потому что прическа не меняется. Всегда волосок к волоску.

— Но он же и не организатор, а наемный работник, верно?

— Конечно. Кто хозяин этого бала — загадка. Но ходят слухи, что он потомок угасшего рода. Возможно, он даже заведует всем не один. А подключена вся семья.

— Видимо, влиятельная, учитывая уровень организации мероприятия.

Он пожал плечами, отпил из бокала.

— Слышал, что некоторые рода предпочитают официально исчезнуть из хроник, чтобы продолжать жить неофициально. Уходят из информационного поля в…

— В пространственный карман… — шепотом закончил я.

— Именно! — ударил бокалом о мой, показывая, как ему понравилась аналогия.

— И видимо, — продолжил острить я, — их карман полон ресурсов. Это поместье, люстры, охрана, закуски, напитки…

Он задумчиво покивал, сделал маленький глоток и, как бы между прочим, спросил:

— Скажите, Лазарь, а вы сюда зачем? За красивой вещью, за историей… или за ответами?

Я задумчиво посмотрел на ближайшую картину, которая не фонила ничем, кроме обычной старости, и решил ответить полуправдой:

— За совпадениями. У меня в арт-галерее оказались две вещицы, которые слишком уж хорошо сочетаются с сегодняшним вечером. Возможно, одна из них родом отсюда. И когда я увидел приглашение в ящике, решил, что это судьба. И хотел бы приобрести еще что-то в этом же духе.

— Осторожнее с совпадениями, — мягко предупредил Одиссей. — Иногда, они неслучайны. А иногда склонный запутывать и придавать ценность событиям, которые этой ценности не имеют.

— Но этот вечер явно не из таких. Он будет ценен, даже если я уйду с пустыми руками. Или, наоборот, с пустыми карманами.

— Главное, не заплутать в пространственном кармане, — он поднял бокал, и я кожей почувствовал, что под маской он мне подмигнул.

— Это точно!

Мы оба осушили содержимое своих бокалов. И как по заказу лестницы раздался негромкий звон — тонкий, серебристый. Раз, другой, третий. Гул голосов чуть стих, люди начали медленно стекаться к центру зала и образовывать полукруг.

— Кажется, нас приглашают к началу мероприятия, ради которого мы собрались, — с азартом произнес Одиссей. — Советую не тратить все сразу, самое лакомое оставляют на потом. Первые лоты всегда чуть менее интересны. В них меньше «истории». А я вынужден откланяться.

— Вы не будете наблюдать за аукционом? — уточнил я.

— Я предпочитаю быть там, где меня не ждут, — уклончиво ответил он. — Возможно, мы ещё пересечёмся, Лазарь.

Он махнул мне на прощанье, развернулся и растворился в мельтешащей толпе и отражениях в зеркалах, словно его и не было никогда. Маска чумного доктора, которая поначалу так бросалась в глаза, исчезла среди масок зверей и птиц, и я