Реставратор 2 - Николай Некрасов

Одиссей усмехнулся:

— Помните Рыбакову, которая недавно пропала? У нее был одержимый предмет из коллекции Долгоруких. Часы. Они давали ей вечную молодость!

— Даже если принять ваши слова за правду…

— Я знаю человека, который этим занимается. Именно он и починил часы Рыбаковой.

Лев негромко хмыкнул.

— А потом она исчезла, — хмыкнул лев. — Это не называется «управлять одержимым», это называется «держать тигра в незапертой клетке».

Одиссей пожал плечами:

— Можно сделать что-то на один раз. Добавить в предмет духа или проклятье, а потом сделать так, чтобы оно сработало…

Он многозначительно замолчал, глядя на льва. И судя по всему, эта мысль его заинтересовала. Одиссей же осмотрелся по сторонам, словно проверяя, не подслушивают ли их, и заметил меня. От его взгляда я вздрогнул. Волосы на затылке приподнялись, а внутри заворочался тяжелый ледяной ком. Сердце бешено заколотилось, готовое вот-вот выскочить из груди, а во рту пересохло. Несколько мгновений, Одиссей изучающе смотрел на меня, а затем перевел взгляд на собеседника, я же поспешно направился к выходу.

Я ждал, что он окликнет меня. Что за спиной раздаются шаги. Что чья-то рука лежит на плечо. Но ничего из этого не произошло.

Значит, в городе есть колдун-чернокнижник, который может управлять проклятиями и работать с одержимыми вещами. А может, даже с людьми.

Я всегда воспринимал это за городскую легенду. Если у Синода и были данные о таких умельцах, эти данные наверняка были засекречены и спрятаны в специальных хранилищах. По слухам же, в мире существовали люди, которые обладали даром похожим на мой. Только работал он чуть по-другому. Эти люди были способны находить в астрале отпечаток, при помощи которого могли управлять нужным демоном, подчиняя его своей воле. Скорее всего, подобное поведение демону или призраку не нравилось, и если заклятье управления спадало, контролирующему, скорее всего, приходилось несладко. Впрочем, случаев подчинения демона я не видел, поэтому судить не берусь.

С колдунами-мастерами проклятий все было проще. И такие действительно существовали, я знал прецеденты. При помощи сложных ритуалов, они могли создать нужное заклятье и активировать его, когда им это требовалось. Вероятно, коллекцию Долгоруких как раз и проклял такой мастер? Судя по словам Татьяны Петровны, которая говорила о «страже», так и было.

— Не нашли, что искали?

Знакомый голос окликнул меня почти у выхода из зала. Я вздрогнул, обернулся.

Одиссей стоял чуть в стороне от двери, склонив голову и с интересом глядя на меня:

— Нет, — коротко сказал я. — Не нашёл.

Собеседник кивнул, делая вид, что удовлетворен ответом.

— Здесь редко находят именно то, за чем пришли, — произнес он. — Но иногда это к лучшему. Чаще находят что-то другое. Здесь бывает много разных интересных вещиц.

— Наверное, — ответил я.

— Точно, — хитро ответил Одиссей. — Я бывал здесь не раз, и всегда находил себе что-нибудь по душе.

С этими словами он вынул из кармана небольшую брошь из темного серебра, почти черную от времени и патины, и показал ее мне.

Брошь была исполнена в форме совы с глазами из крупных камней. Чёрный турмалин, или что-то похожее. В свете зала они не блестели, оставаясь черными, как два маленьких провала.

Я почти протянул руку, но в последний момент сдержался. Коснулся вместо этого браслета на запястье. Совсем легко, кончиком.

— С виду обычная вещь, — начал Одиссей. — Ничем не примечательная. Но у этой броши есть история. Она принадлежала роду Вяземский, среди которых была одержимая, — почти буднично произнес он, — убила восемнадцать человек. Она и носила эту брошь. Говорят, девушка с ней просто не расставалась.

— Интересно, — протянул я, рассматривая предмет. Но брошь была пустой. Темной энергии от нее не исходило.

— А потом вещичка бесследно исчезла, — продолжил Одиссей. — И вот, она здесь. Так что…

Я кивнул:

— Любопытная история. Жаль, что я ограничен во времени.

— Понимаю… — Он окинул меня долгим взглядом.

— Так что прошу меня извинить, мне пора.

Одиссей коснулся кончиками пальцев полей шляпы:

— Рад был познакомиться, Лазарь, — произнес он на прощанье и направился вглубь зала общаться с другими гостями.

Я же покинул особняк.

* * *

Вышел на крыльцо, глубоко вдохнул холодный вечерний воздух. Затем спустился по ступеням и направился по той же тропинке, по которой пришел.

Огни особняка гасли за спиной, скрываясь в вечернем тумане. На всякий случай я вынул пригласительный, словно сверяясь с ним как с компасом, но билет был простым кусочком картона, в котором не осталось ни капли магии.

Я сделал еще несколько шагов, и вдруг что-то словно неуловимо изменилось. Воздух стал чуть резче. Тени деревьев легли по-другому. Звук шагов на тропинке стал немного громче. Я остановился и снял маску. Фарфоровый лис остался в руке. Холодный, молчаливый, по-прежнему равнодушный. Осмотрелся по сторонам.

Место, где я вышел, было совсем не тем, где мы с Николаем потеряли друг друга. Не было ни скамейки, ни скворечника. Да и фонари вдоль дорожки, казалось, были совсем другими. Видимо, пространственный карман выбросил меня в другой части парка. Наверняка это тоже было сделано в целях безопасности посетителей. Чтобы люди, за которыми решат проследить, смогли оторваться от преследования.

Я сделал еще несколько шагов по дорожке, остановился у большой карты, на которой был изображен разбитый на сектора парк, осмотрелся, прикидывая, куда идти дальше.

Судя по меткам, я оказался у восточного выхода. И до места, где меня мог ждать Николай, пришлось бы идти через весь парк.

— Он здесь. Восточная тропа, у карты.

Знакомый женский голос, прозвучавший за спиной, заставил меня замереть. Я осторожно обернулся. В паре шагов от меня стояла та самая старший лейтенант Александра, с которой мы познакомились в особняке Рыбаковой. В руке девушка сжимала черную рацию. Жандарм придирчиво осмотрела меня, и я уловил в ее взгляде нотки беспокойства.

— Цел? — послышалось из рации сквозь помехи.

— Жив, здоров, невредим, — отчеканила Александра.

— Веди его к машине.

Девушка кивнула и убрала рацию. Подошла ко мне:

— Хорошо, что не помер, а то бумажной волокиты было бы три вагона, — произнесла она, и в ее голосе я уловил плохо скрытое облегчение. — Идем за мной.

Она развернулась и направилась по тропинке. Я последовал за ней.

* * *

Николай стоял у чёрного микроавтобуса без опознавательных знаков, припаркованного возле обочины. Рядом с ним были трое в штатском, скорее всего, переодетые жандармы. Едва мы подошли, он с интересом взглянул на меня.

— Живой! — весело произнёс он.

— Как видишь, — ответил я.

— Хорошо, — приятель хлопнул меня по плечу. — Идем, расскажешь, что узнал.

Он развернулся и направился вглубь парка. Я последовал за